Я, естественно, был вынужден ему напомнить, что — нет, не представляю, поскольку знать не знаю, что это такое. И мне в очередной раз, как маленькому, объяснили прописные... по местным меркам понятно... истины.

Эльфийским Камнем назывался примитивный фатомер, который определял силу, обозначая ее насыщенностью свечения, и ни каких десятых, и тем более сотых значений при таком подходе, естественно, разглядеть не удавалось. Хорошо, если к такому камню при проверке прилагается опытный в этом деле маг, а то и с целой-то ступенью могли напортачить. Как, собственно, Крис и подозревал про силу дара у нашего здоровяка.

На следующее утро разбудили нас рано, а кормили скудно.

Первое обусловливалось тем, что даже затененное магами солнце, не очень хорошо сочеталось с железной броней, и подобные развлекаловки принято было отводить до полудня. А второе, собственно, по причине самого, предположительно активного мероприятия.

По мне так, и самого доспеха для ощущения полного дискомфорта хватало — выше крыши. Так что, солнце уж там шло до комплекта, или что еще, было уже не важно.

Да и пожрать поплотней, я бы не отказался, поскольку, как понял, турнир начинался в восемь, а из трапезной нас выпихнули, когда и шести еще не было. Так что, по всем показателям, даже если б мы натолкались чисто мясом, то и оно всяко успело бы к началу мероприятия протрястись.

А так, снаружи — тяжко, внутри — пусто, вот как, скажите на милость, при таком исходнике на подвиг идти?! Впрочем, победы от нас никто не ждал, и на том спасибо.

Вот, примерно в таком пасмурном настроении я и выдвигался навстречу предполагаемым свершениям.

Крис, если судить по только и видимым в окне открытого забрала печальным глазам и заострившемуся бледному носу, думается, испытывал схожие неудобства.

Хотя мы, считай с завтрака, и словом-то не перемолвились. Почему он не стал жаловаться мне на жизнь такую несчастную, не знаю. Меня от нытья удерживал вид остальной нашей троицы. Бравый такой вид — бодренький. Эти собирались на турнир, как на праздник.

Даже княжна... а это одно могло заткнуть рот настоящему мужчине. А поскольку я себя таковым и считал, то и ехал молча, пережевывая печальки сам на сам.

С виду наши доспехи, конечно — красотища непередаваемая! Я себя в них ощущал персом из какой-нибудь игрушки, типа «Потерянного Ковчега»! Гипертрофированно увеличенные торс и плечи, каждая деталь перетекает одна в другую без явно видимых зазоров, а для большей декоративности по всей поверхности золотая по белому гравировка языков пламени блестит. Но это — так, если стоять, замерев, перед зеркалом. А вот на практике...

Нет, не скажу, что доспех был настолько тяжелым, как я себе это представлял, когда видел подобные в музее. Оно, конечно, может, так легко ощущалась броня чисто гномского производства? Но, в любом случае, с десяток-то кило и она весила.

Но главной задачей в ее освоении все же было — это приноровиться. Ничего не задевать, включая себя, гнуться только в допустимые стороны и крутить побольше башкой, восполняя малый обзор в шлеме.

И совсем уж не хотелось вспоминать, как почувствовал себя, когда впервые ее на меня целиком наперли и забрало на шлеме захлопнули... в какой-то момент даже мелькнула мысль, что так можно и клаустрофобию заиметь.

Не заимел... вроде. Но и любви, как вон у того же Мара, к сложносочиненной консервной банке у меня так и не сложилось.

На Огонька, обвешанного, как и все остальные лошади, какими-то яркими занавесками, я нынче забирался «настоящим» господином. И скрепя сердце прослушал, как пыхтит под моей, закованной в броню ногой, мужик, и как вторя ему, крякает мерин.

А тут на крыльцо вышла и главная причина моего вновь объявившегося комплекса неполноценности — наша троица рыцарей без страха и упрека.

Джена была одета в полный комплект брони, и только забрало на шлеме открыто. А вот Джер с Маром распустили свои лохмы по ветру.

Вспомнились и мои, недавние, просуществовавшие в своей красе не более чем с пол часа...

Но стоило только нашим кудрявым образоваться в таком томном виде на ступенях, как основную суть этой картинки быстрей меня усек все-таки Крис:

— Мих, я тоже шлем снимаю! — радостно воскликнул он.

— Смысла не имеет, — пробурчал тот, — с короткими волосами, ты все равно ужасно смотреться будешь.

Смысл — был. Но в другом.

А потому, поняв, что сейчас терпеть на себе этот котелок непринципиально, и я потащил его со своей головы.