— Шоппинг окончен, — мрачно объявляю я, распахивая дверь перед Ив. Она скользит в машину, не глядя на меня, и я следую за ней, стараясь держать себя в руках, пока она садится, как можно дальше от меня.

— Новости от моей команды, — говорит Томас, передавая мне мой айпад. — Они думают, что ваш брат направляется на юг, в Саламину. Либо это, либо он все еще ищет убежища в Картахене.

Я беру айпад и просматриваю детали, но ловлю себя на том, что больше пялюсь на профиль Ив, любуясь ее мягкими пухлыми губами и милым вздернутым носиком. Ее волосы все еще были мокрыми после душа, когда мы выходили из моего дома, поэтому она собрала их в беспорядочный пучок. Я хочу вытянуть заколки и запустить пальцы в ее длинные темные пряди, восстанавливая нашу связь и привязывая ее обратно к себе. Она не перестает смотреть в это чертово окно.

Передавая айпад обратно Томасу, я пытаюсь взять ее за руку, но она вырывает ее из моей хватки. Я сжимаю зубы и списываю это на очередное гребаное неповиновение. Предполагалось, что это будет веселая прогулка, но она превратилась в ад. Я знаю, как работает ее разум. Ив сидит там и перечисляет все причины, по которым мы не должны быть вместе. Слишком много «против» и только одно «за», и я намерен напоминать ей его снова и снова до конца дня.

Это, конечно же, должно было случиться, но я думала, что это произойдет на моих условиях. Последние несколько месяцев итак было очень много чего продиктовано и управляемо им. Я просто надеялась, что это будет что-то, над чем у меня будет немного больше контроля. Встреча, назначенная в моем собственном темпе. Я не рассчитывала на элемент неожиданности, и теперь это стало неприятностью — большой, ужасной, запутанной неприятностью.

Встреча Данте с моим отцом воскресила много неприятных воспоминаний. Внезапно я снова оказалась в той больничной палате, моля его о пощаде. Умоляя за нас обоих. На мгновение перед взором Данте стал лишь хладнокровным убийцей, а не красивым противоречивым мужчиной, которого я стала страстно желать. Я так обижена и зла. Он проигнорировал мои мольбы о гарантии не причинять вреда моему отцу. В результате между нами что-то сломалось. А еще эта ложь про дочь. Он знает, что я видела фотографии. Неужели Данте думал, что я просто забуду его реакцию в бункере, когда я расспрашивал его о ней? Я ошибочно предположила, что с таким количеством обмана, витающего вокруг нас, между нами каким-то образом будет больше ясности.

Боже, я такая наивная.

Этот мужчина никогда не откроется мне. Я всегда буду посторонней, даже когда оказываюсь в его постели.

— Я бы хотела вернуться к себе, — тихо объявляю.

Наступает пауза.

— Отлично. Мне все равно нужно опросить Мануэля.

— Ты имеешь в виду снова выбить из него все дерьмо за то, что он посмел подружиться с моим отцом вместо того, чтобы приставить пистолет к его голове?

Мои слова так же свирепы, как и мое настроение.

Данте громко выдыхает, прежде чем огласить Джозепу мой адрес. Я ненавижу его за это еще больше. Должен ли он запоминать каждую мелочь моей жизни?

Мы подъезжаем к тротуару как раз в тот момент, когда Анна выскальзывает из моего жилого дома, все еще одетая в свое облегающее красное платье, которое прошлой ночью было на ней.

— Тропа позора! — хихикает она, когда замечает, как я выхожу из машины, а затем резко останавливается, когда рядом со мной появляется Данте. — Хм, похоже, не у меня одной, — она выгибает брови, глядя на меня, и я знаю, что мне нужно объясниться.

— Мануэль проснулся? — спрашивает Данте, безразлично глядя на нее, когда Джозеп тоже выходит из машины. Анна бросает взгляд на высокого американца рядом с Данте, и ее брови исчезают в светлой челке.

— Вау, Иви, вот это компания у тебя собралась. Нам с тобой действительно нужно наверстать упущенное позже.

— Я была бы не против, — улыбаюсь я, делая шаг вперед, чтобы быстро обнять ее. — Ты повеселилась? — шепчу я.

— О да, — отвечает Анна, ее зеленые глаза озорно блестят. — Он определенно стоил ожидания.

— Мануэль, — на этот раз рявкает Данте, его голос прорезает наше общение. — Он уже встал?

Данте становится нетерпеливым с ней, поэтому я кладу руку ему на плечо, чтобы успокоить, и молча умоляю свою подругу ответить.

Поторопись, Анна, он не любит повторять дважды.

— Э-э, да, он встал, — говорит она, уставившись на мою руку.

Внезапно я чувствую сильную печаль. При других обстоятельствах она бы резко ответила, что-то вроде: «Не говори глупостей, он не ложился всю ночь, ха-ха». Но не сегодня. Эти опасные преступники и их зловещее присутствие утихомирили всю ее дерзость, точно так же, как Данте украл всю мою невинность. Он вернул мне мою жажду к жизни, но также дал мне неуверенность, сомнение. Страх. Теперь мир всегда будет для меня темным местом.

— Не мог бы ты хотя бы попытаться быть милым с моими друзьями? — говорю ему, когда мы вместе поднимаемся на лифте на пятый этаж. Он просто засовывает руки в карманы джинсов и свирепо смотрит на меня, его черная футболка плотно облегает его пресс и делает это прекрасное очертание очевидным для всех.

Я быстро отвожу взгляд. Я слишком зла на него, чтобы даже подумать о том, чтобы возбудиться, но вот оно снова, это настойчивое биение, отдающееся между моих бедер.

— О, ради бога, — бормочу я, складывая руки и отходя от него, но кабина лифта слишком мала, и вместо этого я врезаюсь в Джозеп. Ух ты, он еще один мужчина, сложенный из крепких мускулов.