Вскоре он кончает, когда его член становится больше внутри меня, и мы вместе опадаем, прислоняясь к стене. Моя голова повернута, щекой я плотно прижимаюсь к прохладному камню стойла. Лбом Данте утыкается мне в плечо, согревая мою обнаженную кожу неровным дыханием. Он глубоко внутри меня и все еще тверд, как камень.

— Подходящее место, чтобы ворваться в тебя, мой ангел, — слышу я, как он говорит, медленно удаляясь.

В полумраке стойла Данте выглядит таким пугающим, красивым и соблазнительным. Но он мой искуситель, дурное влияние, мужчина, стремящийся снова и снова доводить меня до предела.

— Это было слишком, Данте, — шепчу я.

— Я не делаю с тобой ничего, с чем ты не смогла бы справиться.

Схватив меня за плечи, он разворачивает меня и присаживается на корточки передо мной, после чего оставляет долгий поцелуй вверху моего бедра, одновременно глубоко вдыхая.

— Я задолжал тебе больше удовольствия.

Рукой Данте раздвигает мои ноги шире. Я слабо улыбаюсь ему, мое сердце снова начинает бешено колотиться.

— Я могу и привыкнуть к тому, что ты стоишь передо мной на коленях.

— У тебя тело, которое требует, чтобы ему поклонялись.

Он закидывает мою ногу себе на плечо, широко раскрывая меня для себя, и проводит языком по всей длине моей промежности. Я отшатываюсь назад, будто меня пригвоздили, лопатками ударяясь о стену стойла. Все еще чувствительная и набухшая после предыдущего оргазма, и он это знает.

— Стой спокойно.

Данте хватает своими крепкими руками мои бедра, а затем повторяет свое неумолимое действие.

— Ты божественна на вкус, мой ангел, — бормочет он, дразня, покусывая, скользя языком по моей плоти.

Я запрокидываю голову и зарываюсь пальцами в его шелковистые черные волосы. Он со всей серьезностью приступает к удовлетворению моего тела, скользя грубой рукой по бедру и засовывая два пальца обратно в меня, пока ртом терзает мой клитор, с все большей силой посасывая этот комок нервов.

Больше не могу сдерживать крики. Выгибаю спину. Он держит меня на грани целую вечность — как садист, точно зная, когда нужно остановиться, а когда снова подвести меня к краю. Я продолжаю задерживать дыхание, чтобы усилить удовольствие.

— Дай мне кончить! — кричу я ему, и чувствую вибрацию от смеха у своего лона.

Верхняя часть бедер скользкая от собственного возбуждения. Я снова и снова трусь об его лицо, чтобы найти хоть какое-то облегчение. Как раз в тот момент, когда думаю, что больше не могу этого выносить, он сгибает пальцы и нажимает на точку глубоко внутри меня, от которой я взрываюсь. В то же время обхватывает губами клитор и с силой втягивает в рот.

— Данте! — выкрикиваю я.

Огонь и пламя поглощают меня. Я выкрикиваю его имя во второй раз, а затем снова разваливаюсь на части прямо перед ним. Мои колени подгибаются, а разум мутнеет. Только его крепкая хватка на бедре удерживает меня от падения на пол. Я закрываю глаза, чтобы умерить безумие своего желания к нему. Все, что я слышу — это шум крови в ушах…

Внезапно, мужчина, вызвавший этот сенсорный взрыв в моем теле, опускает меня на спину, на солому.

— Ты заставила меня кончить, просто наблюдая за тобой, — рычит Данте, хватая мою руку и прижимая к своей эрекции. — Пощупай сама.

Кончиками пальцев я ощущаю теплую липкость. Мужчина же отвечает на недоверчивый взгляд яростным поцелуем, в спешке прикусывая мою губу зубами. Его темная щетина, как лезвие бритвы, царапает кожу, а я не могу насытиться болью.

— Ты хочешь меня, — выдыхаю я, внезапно желая его подтверждения.

— Всегда.

Его голос охрип от желания. Он устраивается между моих бедер и стягивает джинсы ниже по ногам, освобождая свой член.

— Для тебя я мог бы кончать всю ночь, — заявляет Данте, и я вижу явный голод в его глазах, когда он пристраивается к моему входу.

Мгновение спустя я пригвождена к месту его большим телом, когда он жестко берет меня, полностью входя в меня, разрывая меня на части.

— Никто никогда не заберет тебя у меня, Ив, — грубо заявляет Данте, вращая бедрами в убийственно медленном темпе, уделяя внимание каждому сантиметру моего лона своим толстым членом. — Я убью любого ублюдка, который попытается.

Обняв его за шею, я притягиваю его губы обратно к своим. Наше будущее — это изрезанный портрет, изломанный образ; это то, чего я даже не могу осмыслить.

Все, что я понимаю— это настоящее, и прямо сейчас единственное, что я вижу— это он.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, и я перестану спрашивать, клянусь.

— Будь честна, мой ангел, — усмехается Данте. — Ты слишком любознательна, чтобы остановиться на одном вопросе.