— Хочешь бросить их в бой? — Дукан нахмурился. — А оно того стоит?

— Будет стоить, когда я с ними закончу. Вот уж не знаю, что это будет на самом деле, и кто кому из нас нужно будет выигрывать время, но на успех вашей команды я не рассчитываю. Много кто пытался искать Её, я в том числе. Ни о каких следах я не слышал... Я верю в то, что Госпожа жива и ещё вернётся… Но в Госпожу верь, а сам не оплошай. Думаю, Она сама разберётся в своих делах. А мы попробуем тут. Есть пара интересных идей.

Чародей многозначительно улыбнулся и замолчал, подождал пока Дукан сам спросит.

— Например?

— Всё не даёт покоя, как Ей удавалось оживлять вещи и заставлять их выполнять работу. Я о големах.

— Големы давно мертвы, насколько я слышал.

— Мёртвы. Но в нас, чародеях, течёт Её кровь, и мы используем Её силу. На и это надежда. Я думаю, мы сможем сотворить хотя бы несколько помощников, если нам дадут время.

— Твой план еще безумнее, чем наши развлечения, приятель, — Дукан усмехнулся.

Улан ответил ему улыбкой язвительной, подтянул рукав, и его браслет в виде верёвки с камнем вдруг пришёл в движение и маленькой змейкой уполз к нему в ладонь. Он кинул предмет Дукану.

— Я назвал его Ниврок. Да, пока это простой кусок верёвки, способный ползать и извиваться, но… что будет после десятка или сотни попыток. Это первый голём из нового поколения.

— Странный подарок, — Дукан недоверчиво повертел обмякшую верёвку в руках и поднял взгляд на колдуна. — Мне принять его?

— Да, прими. Заставить его двигаться можно только сильным желанием и усилием воли. Что с ним делать я не знаю, но тебе может и пригодиться, шпион.

— На кой хрен мне эта фенечка?

Улан недобро улыбнулся и прищурился. Браслет вновь ожил, скользнул Дукану в рукав и в мгновении ока оказался опутан вокруг его горла.

— Понял, понял, — прохрипел Дукан.

Браслет снова обмяк, Дукан быстро схватил его, убрал в мешочек с пояса, затянул шнурком и потёр горло.

— Сразу он тебя не послушает. Но со временем…

— А себе чего не оставил?

— А мне он на кой чёрт? Я так близко врагов не подпускаю. Да и есть мне чем их удивить. А тут видишь и для Ниврока судьба место нашла. Бери, не стесняйся.

— Хорошо, — Дукан опасливо спрятал подарок подальше и снова повернулся к чародею. — На сколько я в курсе, прошлые големы с потрохами продались Морокай. Бледные колдуны научились подчинять их и обращать против нас. Не хочу задеть твоё эго, чародей, но не хочешь ли ты вложить в руки этих злых ублюдков новое оружие против нас?

— Чтоб ты был в курсе, Дукан — я не идиот. Големы Госпожи были сосредоточием чудовищной мощи, я просто не смогу создать подобных. Рецепт Госпожи мне вообще неизвестен, я создам их заново, а это будет означать, что бледным колдунам снова нужно будет разгадывать все их секреты. Госпожа была полностью уверена в своей силы и в силе этих созданий, я же просто человек и я ни в чём не уверен. Я не буду делать много одинаковых големов, я сделаю несколько разных партий, на сколько позволит моя фантазия и проверю каких результатов можно будет достичь.

— Например?

— Например, я бы хотел, чтобы Ниврока с воздуха сбросил другой голем, который умеет летать. Я бы хотел, чтобы Ниврок мог ползти на силу бледного колдуна, залезть ему под одежду, обвиться вокруг его шеи. И взорваться нахер. И я бы хотел, что у меня таких големов было штук двадцать-тридцать. И что после них в округе не осталось ни одного бледного выблядка.

Дукан аж выдохнул и тихонечко похлопал в ладоши.

— Не дооценил тебя, чародей. Но всё равно, будь уж добр, не заходи слишком далеко в своих начинаниях, чтобы не пришлось разбираться ещё с ними.

— Да, конечно, — Улан кивнул ему.

Чаепития продолжилось, но уже без фокусов и в более спокойной манере. Кальдур снова задремал, невольно он прижался к Розари — она заграбастала себе все пледы, но не смотря на жару, хотелось чем-то укрыться.

Ближе к ночи его разбудил мягкий пинок Дукана.

— Ладно, дети, идти прогуляйтесь, освежитесь, а то ночью спать не будете, мы с дядей Уланом обсудим ещё пару вопросов. Завтра выходим к обеду, — Дукан говорил про «детей» с налётом шутки, но взгляд Розари исподлобья и сжатые кулаки говорили о том, что такая шутка может закончиться и оплеухой.