— Пока идут прямо. В сторону Соласа.

— Что-то не вяжётся. Их сил слишком мало, чтобы даже дойти туда, если местные начнут им досаждать. Не говоря уже об осаде столицы.

— На осаду я бы ждал как минимум стотысячной армии, но неизвестно смогут ли они такую собрать.

— Смогут, если захотят. Уже не раз собирали и большие.

— Но пока не собрали.

— Не собрали. Ладно. Куда они идут? Есть идеи?

— Вариантов немало. Я бы на их месте захватил ещё одну крепость, где-то на середине пути до Соласа или даже ближе. И плясал бы от неё. Взял бы севернее и прибрал к рукам тамошнее твердыни, в которых у нас уже лет двести гарнизонов не было.

— Опалённую Твердь они хотели взять нахрапом для этих же целей, но не вышло...

— По тому, что вчера происходило, у меня сложилось впечатление, что они не ожидали такого отпора. И… того что у нас будет преимущество в виде Избранных и чародея. Они ещё вернуться. С большими силами. Либо захватят другую твердыню.

— Речной Оплот сейчас самый важный. Они должны идти на юг, к Явор. Там они смогут обслуживать свои корабли, и куда проще будет подвозить ресурсы в крепость. А доплыть по течению до Соласа… дело плёвое. И они смогут развернуться очень быстро.

— Нам пока перехватывать их всё равно нечем.

— Но имеет смысл продолжить нападать на их обоз и отбившиеся части.

— Согласен. Вылазку будем готовить уже ночью, постараемся нагнать их небольшим отрядом конницы и ударить с тылу в районе утра. Сожжём хотя бы несколько фургонов и скроемся.

— Может, имеет смысл дать людям отдохнуть? Много кто ранен.

— Пошлите здоровых из резерва, которые дрались только под конец. И добровольцев, чтобы шли двумя за оставшимися крыльями. Глаз с них чтоб не спускали.

— Опасное задание. Я попробую подобрать опытных людей.

— Хорошо.

Воким поднял на Кальдура и Розари тяжёлый взгляд, и такой же был у Мать Мирам. Все замолчали. Воким прокашлялся.

— Значит, Избранные, да?

— Они со мной, разумеется, — в шатёр вошёл ещё бледный после сражения Улан. — Парня зовут Кальдур. А девчонку Розари.

— Так значит, слухи оказались не слухами. Пленники говорили на допросах, что кровь им попортила некая Красная Фурия. Значит, не врали. Откуда ты выкопал их, чародей?

— Они были слишком молоды, чтобы участвовать в Шестой Битве. И слишком зелены, чтобы помогать после. Но теперь они готовы.

Воким посмотрел на Розари и вздохнул.

— Верю. Эх, знал я Улан, что сослужишь ты нам прекрасную службы. Если бы не ты, и не эти ребята, некому было бы сегодня праздновать. Есть у тебя ещё тузы в рукаве?

— Есть. Но тебе не покажу. У тебя своих забот по горло, сам знаешь.

— Знаю. Они останутся?

— У них будут свои задачи, — Улан внимательно посмотрел на Кальдура. — Но они не останутся в стороне. Ты ещё увидишь их в бою. А вот я останусь. И буду и дальше стягивать сюда помощь… ну ту, что по моей части.

— Отрадно слышать. А то, чародей, я от этих тварей ночью чуть сам не обосрался. Был бы рад, если кто-то бы расчистил от них путь. Мне плевать кто. Одной новости об живых Избранных будет достаточно, чтобы распалить пламя, в котором мы сожжём всю эту пакость.

— Да ты бы всё равно не удержал их, даже если бы захотел, — чародей рассмеялся беззаботно, но в этом смехе была угроза.

— А что за старый волк с ними? — Воким кивнул на Дукана.

— Это Дукан. Он из Секретной Службы. Был, пока его не приставили к этим двум, учить их, и дабы они наносили больший урон. Можешь не спрашивать его о королеве, Госпоже или о делах на фронте, он знает не больше нашего.

Дукан коротко кивнул, подтверждая его слова. Вопросов у него самого не было, он и так слишком много услышал из того, что было озвучено над столом.

— Ладно, — Воким кивнул им. — Благослови вас Госпожа и спасибо, что отвели беду от этой твердыни. С нетерпением жду вас в следующих битвах. Мы будем тут какое-то время. А потом двинемся к Чёрной Крепости.

***

Пробросил небольшой дождик и освободил место для жары.

Пока они шли от шатра им навстречу попался стражник, который докучал Дукану, живой и невредимый, тащивший в сторону донжона и его подземелий партию раненных и связанных темников. При виде их Дукан опасно облизнул губы и проводил их голодным взглядом.

Розари всё дорогу и встречу с командованием молчала, была бледной, закатывала глаза и подрагивала от усталости. Она чувствовала тоже самое, что и Кальдур. Тело, только что спущенное с дыбы, растянутое до разрывов мышц и сухожилий, вывернутые наизнанку суставы, неприятный холодок в спине и затылке, кубарём вращающийся внутри желудок, тошнота, слабость и приступы неприятной, опустошающей боли.

Кальдуру никак не мог проснуться от полудрёмы, всё его тело садило требовало немедленно отправиться в кровать. Но он только и мог, что думать об Аниже. Вряд ли ей удалось поспать ночью, она так же вела неравную битву и была на ногах куда дольше него. Её лицо, после того как он прикончил темников, что спалили его деревню, то и дело всплывало у него перед глазами. Он не чувствовал себя виноватым, даже был зол на неё за её глупость и бредовое милосердие, но сейчас больше всего на свете, он хотел, чтобы она его простила. Был готов упасть перед ней на колени, если потребуется.