У входа в храм было не протолкнуться. Задолго до входа были установлены новые тенты и шатры, чтобы разместить всех раненых даже на улице. Стонущие, перевязанные и ещё кровоточащие люди были повсюду, на расстоянии вытянутой руки друг от другу, лежали у стен, на голой земле, на клочках сена, на лежанках и всё, что только напоминало кровати.

Между рядов суетилось несколько десятков послушниц и целителей, и ещё столько же неравнодушных, пытающихся оказать помощь всем, кому можно было. Тех, кому помочь не удалось, тащили за храм, утоляли как могли боль, оказывали последнюю милость, и пытались складывать аккуратно. Несколько ветеранов с ледяными лицами и мёртвыми, безжизненными глазами помогали тем, кому уже было не помочь, меняясь по очереди и давай на выбор удавку или удар ножом в горло или сердце.

Стоны, крики, бормотания и молитвы сливались в какой-то общий и тошнотворный шум, от которого хотелось закрыть уши, как от назойливого звучания сотен мух, что уже начали облеплять раненых.

Внутри храма дела обстояли ещё хуже. Вся его поверхность, кафедра, лестницы на второй этаж, молельня, алтарь, притвор, место под скамейки — всё было занято ранеными. За несколько секунд, что Кальдур находился внутри, он успел уже отдать жаждущим флягу с водой, которую он нёс Аниже, еду и даже платок, который нарыл в одном из своих карманов.

Он нашёл её над телом солдата с распоротым животом. Тот был бледен, стонал и ворочался, мешая Аниже зашить страшную рану. Кальдур подошёл, положил ему руки на плечи и придавил к столу.

— Что Дур-дур? — спросила она сосредоточенно и не глядя на него.

— Вот… пришёл проверить как ты.

— А я-то что? — спросила она сердито. — На мне считай не царапины. А у этих…

Она закончила последний стежок, перекусила зубами нитку, сгребла сумочку с инструментами и пошла к следующему. Тот сидел, держался за вывернутую под неестественным углом руку и стонал. Анижа бегло осмотрела его, упёрлась ему в живот ногой, аккуратно взяла за запястье и дёрнула что есть силы. Мужчина вскрикнул и едва не потерял сознание. Ему было настолько больно, что вместо ругательств он выдал только мычание.

Анижа пошла к следующему. Её качнуло, она схватилась за голову, остановилась на несколько мгновений и пошла дальше.

— Тебе бы отдохнуть…

— Да как я отдохну-то? — прошипела она. — Уходи, Дур. Не хочу тебя сейчас видеть. Здесь мне надо быть. Здесь помогать. Жив и хорошо. А этим людям ещё постараться надо. А помочь. Уйди. Видеть тебя не могу.

***

Крышу дырявого шатра наскоро подшили старыми тряпками, и в нём вновь стало уютно. То ли чародей был удачлив, то ли доверился чарам, но любимый ковёр Кальдура не пострадал совсем и он развалился на нём, что довольный кот. Запах свежей выпечки и только что заваренного чая позволил Кальдуру отпустить неприятное и вздохнуть свободно. Розари закуталась в несколько пледов, как в кокон и спала крепким сном, забавно посапывая и иногда морщась. На входе шатре теперь сидел их собственный стражник. Тот самый раненый солдат, которому Дукан поручил приглядывать за Анижей, и который смог убить одно из порождений Мрака голыми руками и обычным походным ножом. За его хорошую службу он был удостоен Дуканом и Уланом своего угла в шатре, теплом пледом, горячей пищей, вином и табаком. Солдат снова принял форму окружения, никак не докучал им, не пытался разговаривать, не лез в их дела, даже не слушал — сосредоточился на дарах и на том, чтобы его раны скорее затянулись.

— Спасибо, что завернул беседу в нашу сторону, чародей. Лишние вопросы могли нам навредить, — Дукан хлопнул вернувшегося Улана по плечу, скривился и охнул — его подбитое колено и несколько ушибов не одобрили гостеприимства.

— Да уж ясен пень, — чародей ухмыльнулся, и плюхнулся на стул, налил себе чай. — У меня тоже были на счёт вас вопросы и сомнения.

— Остались?

— Не, — чародей выдохнул. — Вы же не знаете, где Госпожа. И не похожи на Её секретную охрану. Мне вас даже жаль немного.

— Мы Её ищем, — Дукан произнёс эти слова тише и оглядёлся, дабы никто их не подслушивал.

— Это я и так понял, по вашим лицам потерянным. Есть хотя бы зацепки какие-то?

Дукан немного пожевал травинку, поиграл скулами, оценивая чародея в сотый раз, и решился.

— Есть. Храм Солнца. Но вот где он расположен точно мы не знаем. Поэтому вернулись сюда.

— Храм Солнца… — протянул чародей. — Думаете, он ещё стоит? Сколько ему ж лет… Хм. А я и не подумал.

— Может, ты что знаешь? Или хотя бы сможешь пролететь…

— Над всей горной грядой? — чародей громко рассмеялся, Розари вздрогнула и потуже завернулась в плед. — Спасибо, но нет.

— Нет? — Дукан посмотрел на него с недоверием, не зная гневаться или тоже посмеяться.

— Нет. Люди… хм… как тебе сказать… летать не предназначены. Я, конечно, могу попробовать, но придётся тащить туда целую телегу новых портков и ещё телеги три вина. Затянется на месяцы. И это если я не расшибу себе башку о что-нибудь в тумане. Или не простужусь от тамошних ветров.

— Хм. Не подумал, — Дукан прочистил горло, немного неуверенно посмотрел на чародея. — Может, пойдёшь с нами? Твои силы бы в любом случае пригодились.

— Не могу, — тот покачал головой. — Моё место здесь.

Дукана этот ответ расстроил, хоть тот и постарался не подавать вида.

— Что собрался делать?

— Сюда едут несколько моих товарищей. У них нет моего титула, но они не промах. Возможно, мне удастся сделать из них что-то ценное, прежде чем они ступят на поле боя. И я собираю новичков. С теми же целями.