До института добираюсь в жуткой автобусной давке, и, с большим трудом продираясь сквозь толпу тесно стоящих людей, вылезаю на нужной мне остановке помятая и потрепанная. Расчесываю пальцами растрепавшиеся волосы, разглаживаю юбку и, поправив на плече вместительную холщовую сумку, которая загружена тетрадями и учебниками, шагаю в сторону учебного заведения.

В этот раз у подножья длинной лестницы, ведущей ко входу, я вижу много студентов. Они разговаривают, разбившись на небольшие группы, и от вида этой шумной, веселой, неформально одетой молодежи волнение вновь сковывает меня по рукам и ногам. Делаю глубокий вдох и начинаю медленно подниматься по ступенькам: одна, вторая, третья...

"Вот так, Рита, все хорошо. Чего ты распереживалась? Здесь никому нет до тебя дела. Главное, добраться до нужной аудитории. А там найдешь Белкину и выдохнешь," - успокаивает меня мой внутренний голос.

Я уже почти достигаю конца лестницы, когда откуда-то сбоку до меня доносится мужской насмешливый голос:

– Эй, пятиклашка, ты ничего не перепутала? Это не школа, это универ. Здесь взрослые дяди и тети учатся.

До последнего надеюсь, что эти слова предназначаются не мне, и продолжаю свой путь, устремив взгляд под ноги.

– Эй, ты оглохла что ли? Смотрите, какая гордая! Делает вид, что не слышит!

Через мгновенье дорогу мне преграждает здоровенный детина в черных зауженных джинсах и серой растянутой футболке. На румяном лице застыла усмешка, а зеленые глаза бегают по мне так, словно пытаются ощупать.

– Дай пройти, - говорю я, стараясь звучать твердо, но на деле выходит пискляво.

– А ты мне что взамен?
– торгуется он.

– Бобер, отвали от девчонки, видишь же, ты не в ее вкусе, - говорит кто-то из его компании, хрипло и вкрадчиво.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с черными колючими глазами, взгляд которых, словно дрель, неприязненно буравит меня. Я почти физически ощущаю дискомфорт от этого тяжелого неприветливого взгляда и спешу отвернуться. Огибаю румяного парня по прозвищу Бобер и торопливо продолжаю восхождение по лестнице.

– Ладно, пока живи, пятиклашка, - смеется он мне вслед.
– Но не расслабляйся, я до всех первокурсниц доберусь, так и знай!

Оказавшись в помещении, я шумно выдыхаю и убираю волосы со лба, который от нервов немного увлажнился. Долго плутаю по коридорам и, когда в нужной лекционной аудитории наконец нахожу Ксюшу, ныряю к ней, как в спасительную гавань.

– Привет, Ритон-батон, ты чего такая взъерошенная? Бежала что, ли?
– удивленно разглядывая меня, улыбается она.

– Ага, опоздать боялась, - киваю, доставая из сумки ручку и тетрадь.

– Девочки, это Рита Смирнова, новенькая, про которую я вам говорила, - представляет меня присутствующим Белкина.

В ответ одногруппницы называют мне свои имена, но, к сожалению, они тут же вылетают у меня из головы, потому что, случайно бросив взгляд в сторону, я вижу, как в аудиторию заходит шумная компания во главе с теми самыми парнями, которые приставали ко мне на лестнице. К счастью, они проходят мимо, не заметив меня, и располагаются на самых дальних рядах.

Когда в помещении показывается седовласый мужчина с крючковатым носом, гул тут же смолкает и воцаряется рабочая атмосфера. Преподаватель экономической теории умело держит дисциплину и интересно преподносит материал, так что полтора часа лекции пролетают незаметно.

После пары весь поток лениво шевелится в сторону выхода, и мы с неумолкающей Ксюшей и несколькими ее верными подругами тоже вливаемся в толпу.

– Видела Катю Никифорову из двести пятнадцатой? Ох, как разнесло ее за лето! Думаешь Исаев теперь ее бросит? Разве расстались? Когда? Ну дела... А я и не знала! И с кем он теперь? С Симоновой?! Да не может быть! Она же за Пепловым весь прошлый год бегала! Разлюбила, что ли? А Сердюкова видели? На бэхе к универу подъехал! Ага, сам, как же! Ты что, не в курсе кто его отец? Кто-кто, Дед Пихто! Депутат он у него! А где власть, там и деньги! Вот и не поскупился сыночку на новую тачку!

Вполуха слушая университетские сплетни, я медленно бреду рядом с Белкиной, и острое ощущение, что за мной наблюдают, не дает расслабиться.

Следующим по расписанию намечается семинар по финансам, и мы заходим в небольшую светлую аудиторию, напоминающую школьный кабинет. Ксюша по доброте душевной садится со мной за одну парту, и я, разложив вещи, исподлобья наблюдаю за новыми одногруппниками.

Они отвечают мне любопытными взглядами и улыбками, а кто-то даже подходит знакомиться. Белкина услужливо представляет меня всем желающим, и со стороны это выглядит так, будто она взяла надо мной шефство. Но я только за. Коммуникация с новыми людьми никогда не была моей сильной стороной, поэтому я совсем не возражаю против Ксюшиной инициативы.

Одним из последних в помещение вразвалочку заходит тот самый парень с колючим взглядом, который отозвал от меня Бобра на лестнице. Высокий, худощавый, с черными непослушными волосами - он выглядит, как утомленный жизнью человек, а в его манерах сквозит вялое пренебрежение ко всему живому. Парень движется медленно, словно змея, занимает место за последней партой и тут же собирает вокруг себя компанию ребят, стремящихся с ним пообщаться.

– А это кто?
– шепотом спрашиваю я у Белкиной, едва заметно кивая в сторону мрачного брюнета.