– Самый главный прием пищи назывался обед.

– А, теперь понятно. Знаешь, никогда не слышала об этом, хотя история была моим любимым предметом.

– Теперь будешь знать, – облегченно произнес Сет, опуская в нишу автомата свой коммуникатор.

Его шарик оказался несколько больше шарика Ланы. Сет с опаской откусил, но вкус не показался ему противным. Необычным – да, но не противным. Пережевывая амбру, Сет ощущал различные вкусовые оттенки. Кусочек во рту не разделялся на части, а оставался единой вязкой массой, и Сет не знал, можно ли его проглотить. Он решил незаметно понаблюдать за Ланой.

Изредка бросая взгляды в ее сторону, по движению челюстных мышц, он определил, что она проделывает во рту какие-то манипуляции. После этого Лана проглатывала очередную порцию и откусывала новую.

«Она формирует или круглые, или продолговатые порции. Так их легче проглотить», – догадался Сет. Он попробовал сделать то же самое. К его удивлению, мышцы и язык заработали согласованно, и вскоре продолговатая «пилюля» легко поглотилась.

«Вот я и попробовал пищу бессмертных. С детства каждый инфер твердо знает: любры всю жизнь едят нечто со вкусом, цветом и запахом твердого кала. Именно поэтому инферы и отделились от вонючих любров. Получается, нам лгали?»

Планета Земля. Четыре тысячи лет назад.

Моша бежал по узким кривым улочкам Мемфиса. Он опаздывал на занятия в школе. До сегодняшнего дня у него еще не было опозданий. Он и сегодня вышел из дома, как обычно, за час до начала первого урока и, не спеша, двигался привычным маршрутом.

Внезапно дорогу ему преградили четверо подростков. Судя по сучковатым палкам в руках, намерения у них были не самыми дружескими. На вид они были его ровесниками, да и комплекцией не сильно его превосходили. С каждым из них Моша бы справился. Он умел драться. Но выходить против четверых, да еще и вооруженных страшным оружием, ему еще не доводилось. Самым разумным было убежать. Об этом Моша сразу же и подумал, но, оглянувшись, увидел за спиной еще двоих парней.

На одного из этих парней Моша бросился, набирая скорость. Сильным толчком он сбил противника с ног. Путь был свободен. Но второй исхитрился подставить подножку, и Моша упал. Вшестером, подростки принялись пинать лежачего и избивать его палками. Они, наверное, забили бы его до смерти, если бы не случайный прохожий с тяжелым посохом. Его голос напугал не только разбушевавшихся мальчишек, которые мгновенно разбежались, но и теряющего сознание Мошу.

– Можешь встать? – услышал Моша тот же голос, но теперь он показался родным и ласковым, как голос отца.

Когда еще отец был жив, он часто сажал Мошу на колени и что-то рассказывал. Смысл рассказов не доходил до сознания трехлетнего мальчика, но его голос успокаивал и вызывал уверенность в своих силах одновременно. Засыпал и просыпался Моша великим воином, таким же, как его отец. Уже тринадцать лет Моша не слышал голоса отца, и вот знакомые интонации прозвучали в голосе незнакомца.

Превозмогая боль, Моша поднялся и взглянул на человека с посохом. Его спаситель был одет в длинную хламиду цвета глины. Голову покрывал большой капюшон, в тени которого едва можно было разглядеть лицо старика с длинной седой козлиной бородой и полным отсутствием растительности над верхней губой. В руке он держал посох из черного дерева.

– Идем со мной, мой мальчик. Нужно обработать твои раны.

– Но мне нужно в школу.

– Я знаю, но с такими ранами ты не высидишь и одного урока. Ты сможешь сам идти? Здесь недалеко.

– Смогу, – ответил Моша и тут же пожалел об этом. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, но гордость не позволяла просить помощи у незнакомца.

Идти и вправду оказалось недалеко. Меньше чем через две сотни шагов незнакомец свернул к небольшой хижине и отодвинул полог.

Моша вошел в жилище и, когда полог за незнакомцем закрылся, он очутился в темноте. Яркий свет, который пробивался сквозь маленькое оконце под низким потолком, не освещал комнату, а только слепил глаза.

– Встань на свет, мой мальчик, – велел старик и принялся обтирать раны лоскутом льняной ткани, смоченной какой-то жидкостью.

После обработки, раны горели так, что Моша не смог сдержать стон.

– Терпи, Моша, скоро все пройдет, – успокоил его незнакомец. С этими словами он взял в руки склянку с мазью и начал бережно наносить ее на раны.

– Это бальзам для заживления ран, – приговаривал спаситель, – скоро твои раны затянутся, и ты забудешь о боли.

Моша и сам чувствовал, что после нанесения бальзама в тех местах, где все только что горело, боль внезапно проходила.

– Как мне тебя называть, почтенный, – решился задать вопрос Моша, – и чем я могу тебя отблагодарить?

– Благодарности мне твоей не нужно, а называть меня можешь Спаситель. Я ведь тебя спас, верно?

– Да, Спаситель.

– Ну и раз уж ты сам заговорил о благодарности, ты можешь помочь старику скоротать длинные вечера. Ты бы мог забегать ко мне после школы и рассказывать те истории, которые поведал вам ваш учитель.

Такая перспектива не сильно обрадовала юношу. Часами пересказывать старику школьные уроки, в то время как другие юноши и девушки затевают разные игры, не входило в планы Моши. «Уж лучше бы меня убили», – подумал он.