Но я объяснила подруге, что чемоданы с нарядами, купленными в московских торговых центрах, мы брать с собой не будем. Нужно взять только документы и самые необходимые вещи, упаковав их в дорожную сумку. А весь этот гламур можно сбросить, стоя на вершине гор, вниз. Наверное, это будет смотреться, если не красиво, то довольно романтично.

Расстроенная донельзя Таня спросила, почему в таком случае мы не оставили чемоданы в номере, какой смысл был с ними вообще возиться? Я ответила, что это сразу вызвало бы подозрение у персонала отеля. С печальным видом Татьяна со мной согласилась.

Но тут Гульнара, слышавшая наш разговор, предложила, если не жалко, оставить вещи им. Они с Лейлой продадут их через знакомых продавцов, а на вырученные деньги наймут адвоката для судебных тяжб с Сафаровыми. Я обрадовалась, что от меня девчонкам будет хоть какой-то толк. После этого мы простились.

С горем пополам Гульнара завела машину, но перед этим объяснила, как и куда нам идти. Сёстры поехали обратно в город, а мы с Таней стали подниматься в горы. Через три дня мы были в Медвежьем. А оказалось, ушла моя бабушка. Из Германии приехала тётя Лена. Нам с Таней много раз звонили, но связь в горах не ловила. К счастью, я успела предать бабушку земле. После этого тётя Лена предложила мне уехать с ней.

После того, что я узнала об Эльдаре, после ухода бабушки мне было уже без разницы, где жить. Единственное, я понимала, что мне нужно скрыться от Сафарова. Поэтому и приняла предложение тёти Лены. Хорошо, в посольстве Германии у неё работала сестра покойного мужа. Благодаря этой женщине мы не слишком долго оформляли документы. Тем не менее какое-то время мне пришлось скрываться на съемной квартире в Москве.

Потом я узнала про свою беременность. Не знаю, может, это обстоятельство повлияло, но только вскоре после этого мы с тётей Леной уехали из России, чтобы спустя шесть лет там, на чужбине, я нечаянно встретила отца своих детей. А теперь я снова его полюбила. Что ни говори, жизнь — штука сложная и странная. Но это — жизнь! Главное: я люблю и любима.

Ты всё-таки пришла за мной, Амин!..

На следующий день после похорон матери Сафаров, наконец, остался наедине со своими сёстрами. Сегодня они хоть немножко успокоились и, кажется, начали понимать, что маму уже не вернёшь, и нужно жить дальше.

Правда, Инара всё равно корила себя, что не подготовила мать к новости о внебрачной дочери их отца. С большим трудом Эльдару удалось убедить старшую сестру, что её вины в том, что мама ушла, нет, и что наверняка есть ещё какие-то вещи, о которых они не знают, но которые в своё время стали камнем преткновения между отцом и матерью.

В противном случае, Шахноза так сильно не отреагировала на это известие. А у отца не было бы отношений на стороне. Но родители свою тайну унесли с собой.

Когда заплаканная Инара попыталась ему робко возразить, что если бы она не рассказала маме об Анне, возможно, та была бы сейчас жива, Дар мягко сказал, что это несправедливо по отношению к Анне — втайне от матери встречаться с их единокровной сестрой.

Анна и так-то была лишена все эти годы общения с родственниками, чтобы заставлять её — взрослого самодостаточного человека, ощущать свою некую ущербность из-за того, что отец не женился в своё время на её матери. А вот, если б Амир Сафаров женился на Ангеле, тогда они — Эльдар и его сёстры, росли в неполной семье. Так что виновных, как ни крути, в этой грустной истории нет. Просто каждый человек несёт свой крест.

Инара ещё поплакала, но в конце концов согласилась с братом. А потом спросила:

— Как там Марта, как детки? Мне страшно подумать, Элик, что твои тройняшки могли бы тоже расти без своего папы, как Анна.

— К счастью, теперь мы вместе, — ответил Эльдар. — Я собирался буквально на днях домой, хотел поговорить с мамой, потом привезти сюда Марту и детей, но, — он коротко вздохнул, — не получилось.

— Но ты же, Элик, привезёшь их к нам? — вступила в разговор младшая сестра Айдана и добавила: Нам так хочется посмотреть на твоих детей!

— Конечно, — между широкими бровями Эльдара пролегла продольная морщина, — но ещё не сейчас. Пока не время.

— Неужели Марта на нас в обиде? — испугалась Инара.

А Айдана — очень живая и непосредственная, как все младшие дети (она была младшей в семье Сафаровых до рождения Эльдара, но и потом оставалась младшей, только теперь уже среди сестёр), привыкла выражать свои мысли вслух, не задумываясь о том, что они могут произвести в каких-то ситуациях эффект разорвавшейся бомбы, сказала:

— Наверное, это из-за мамы Марта сбежала после свадьбы?

Сафаров вздрогнул от её слов. Ведь Айдана, сама того не подозревая, сказала то, что он старательно отгонял от себя после ухода матери. Думать об этом ему было очень тяжело.

— Не знаю, — на скулах Эльдара заходили желваки.

— Древние говорили: “О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды”, — произнесла Инара предостерегающим тоном на правах старшей.

Ведь у восточных народов считается, что душа человека продолжает находиться на земле ещё сорок дней после его смерти. Неудивительно, что женщина опасалась, как бы мама их разговор ненароком не услышала и не обиделась.