Тело у него, конечно, м-м-м… Сама касалась твердых трицепсов, но голова, как кастрюля, пуста. Как говорят: первые сорок лет детства, самые трудные для мужчин. Вот и мой сосед яркий пример этому.

Освежаюсь под теплым душем, танцуя по плитке, как на сцене «Танцы со звездами». Пою во все горло и радуюсь, что я наконец-то могу убежать от соседа переростка. Может и не потому, не знаю. На душе так светло, весело, что хочется делиться своей радостью и позитивом с окружающим миром.

После, равномерными движениями втираю в кожу молочко с запахом миндаля, подкручиваю локоны и выхожу в чем мать родила из ванной.

Сначала — кружевное белье.

На чем я никогда не экономлю, так это на нижнем белье. Для меня важен комфорт и красота. Я должна нравиться себе в зеркале в белье, а что там натягиваю сверху — меня мало интересует. Ведь именно нижнее белье делает женщину желанной.

Свитер под шею телесного цвета, приталенные облегающие брюки в тон и сапожки к середине икры. Надеюсь, что на улице расчистили дорогу и не придется брести по сугробам.

Я, конечно, подготовилась: приобрела черную куртку из водоотталкивающего текстиля, фиксированным капюшоном-воротником и искусственным мехом и утеплителем. Верун подарила теплый клетчатый кашемировый шарф и шапку, в нем можно не только шею прятать от холода, а все тело обмотать, такой большой. Писк моды. Правда, перчатки новые не купила, забыла.

У Веры есть традиция: в первый рабочий день на новой работе нужно надевать все новое. Говорит, что тогда обязательно повезет. Вот я и решила проверить. Пусть хоть отморожу пальчики, но старых перчаток не надену.

Завтра. Сегодня я даже губки подрисую новой помадой, вернее блеском, а вот макияж легкий. Все же может быть какая-то операция, а я ненавижу оперировать, когда лицо рассматривают. А именно после того, как я позволю себе более яркий макияж, на меня смотрят так, будто что-то у кого-то украла.

Я же говорю, привыкли к серой мышке.

Завтракать не решаюсь. Живот и так урчит от волнения, еще диареи не хватало.

Вот такая я. Нужно не нужно, волнуюсь. И вопрос: почему? Это просто временная работа, а будто в ЗАГС иду.

Последний штрих — сумочка через плечо, тоже новая. Мы с Верой закупились до отказа. Именно до отказа, потому, что при покупке дополнительного комплекта носков, девушка на кассе сказала: — Извините, но на этой карточке недостаточно средств.

Гулять, так гулять. Мы живем только один раз.

Незаметно выхожу из дома. Сегодня я просто не имею права ошибиться. Нужно отработать первый день, а потом все пойдет, как по маслу.

Рассматривая все вокруг, бодро шагаю на работу. На часах восемь утра, а горы уже купаются в неземной красоте. Вообще мне всегда больше нравилось море, но после таких открывшихся перед глазами пейзажей, я уже и не знаю, что люблю больше.

И еще один плюс — клиника от нашего дома совсем близко: ножками где-то десять минут ходьбы, а если машиной… зачем в такой красоте машина? Здесь нужно передвигаться на своих двух и любоваться красотищей.

Вообще заметила, что здесь много иностранцев. И я их понимаю, потому, что ни один небоскреб мегаполиса не может сравниться с величественными горами и лесами, которые дарят всем желающим свежий воздух и возможность насладиться единением с природой.

На меня вообще странно повлияло пребывание в горной местности. Я забыла о Вадиме, даже плакать не хочется, как ни странно. Вот только есть побочные эффекты в виде мыслей о соседе, но я быстро забуду о нем. Уверена. На работе всегда интересно, особенно в новом коллективе.

— Добрый день! — открываю дверь в просторный холл клиники. Приветливая блондиночка лет тридцати широко улыбается из стойки регистрации.

Хорошее помещение: невысокие светлые потолки, стены разрисованы граффити, на которых не только собаки, кошки, черепахи, но кажется, все животные, существовавшие от зарождения земли и до настоящего времени.

Классно! Реалистично… А динозавры даже немного страшноваты.

Регистрационная стойка разделяет коридор и находится на развилке двух направлений.

Чисто, хорошо пахнет, светло и очень тепло, что больше всего радует.

— Добрый, чем могу помочь? — на пухленьких щечках показываются ямочки.

— Я — Калина Ксения Мартыновна, новый врач, — тоже приятно улыбаюсь.

— Мамочка! — хлопает в ладоши. Выходит из-за стойки и бросается ко мне с обнимашками. — В этом году нам очень повезло, потому, что в том сезоне я, честно думала, что умру, — отпускает меня. Кривит губы, намазанные розовой помадой, и сквозь слезы добавляет: — Какое счастье! — снова обнимает.