— Что смешного? — интересуется, отпивая со своего бокала.

— Ничего, просто, — опускаю глаза, — удивительно все это, — грустно улыбаюсь. — Вчера мы были готовы друг друга убить, а сегодня… свечи, романтика, — показываю на все атрибуты, что он приготовил.

— Соглашусь, слабо, как для первого свидания, но в одиннадцать вечера уже все рестораны закрыты. Будем считать, что это знакомство — зеленые глаза кажутся темными.

— Слишком круто, — фыркаю. Допиваю содержимое бокала, и мне он сразу обновляет.

— Расскажи что-нибудь о себе.

— Что именно?

— Все, меня интересует — все! — пододвигается поближе. Его тёплый взгляд заставляет опустить глаза и почувствовать, как кровь подходит к лицу. Пристально рассматривает. Придвигает меня к себе, заставив опереться плечами на его плечо.

— У меня довольно скучная жизнь. Была…

— Давай с самого начала, — делает глоток.

Опираюсь в его крепкую грудь, потупив взгляд в камин. Чувствую теплое дыхание на затылке и оно меня успокаивает. Вынуждает вспомнить давно забытое прошлое и расслабиться.

Ян охватывает меня за талию, кладет подбородок на плечо.

— Ну, моё имя ты знаешь, — хихикаю, — мне двадцать пять. Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было четыре года. Тогда я попала в приют. С детства спасала животных и стать ветеринаром — было моей мечтой.

Грустно улыбаюсь.

Ян прячет меня в нежных объятиях.

— Дальше, — ощущение, будто я в сказке. — Это все?

— Конечно, нет, — возмущаюсь. — Поступила в университет, где познакомилась с Верой, своей лучшей подругой, можно сказать сестрой. Встретила Вадима, — перед глазами предстает картина «на диване» вырывая из горла всхлип.

Именно сейчас стало мучительно больно. Хочется быть слабой и плакаться в крепкое мужское плечо-опору.

— Мы жили под одной крышей почти пять лет, — умолкаю. Мне стыдно признаться, что меня водили за нос.

— Дай угадаю, — шепчет, — он предал тебя перед отъездом сюда.

Поворачиваю голову назад, встречаюсь с зелеными глазами и шокированно выпаливаю:

— Как ты узнал?

— Увидел это в твоих глазах. В них пылает боль и горечь. Жаль, что я настолько погрузился в свои проблемы, что не понял этого сразу.

— На самом деле, это было толчком приехать сюда.

— А я здесь по милости друга. Мы тоже с универа дружим. В тот день все пошло кувырком.

Отстраняюсь, хочу видеть его лицо.

Делаю еще глоток вина.

Ян опускает голову и, не смотря на меня, несколько раз хмыкает.

— Сколько себя помню, у меня не клеилось с женщинами. Я не подарок и признаю это, но, — наши взгляды встречаются. — Не люблю, когда меня используют, как мешок с деньгами. Я хочу настоящих чувств, как у моих родителей. Они уже сорок лет бок о бок…. Пол года назад я познакомился с девушкой, и решил попробовать серьезные отношения, но месяц назад узнал, что она такая же, как и все предыдущие, — охотница за кошельком. Я не миллионер, но мои родители имеют собственный бизнес по изготовлению мебели и пока они могут им управлять, я занимаюсь любимым делом.

— То есть, она хотела выскочить за тебя замуж, чтобы жить в достатке?

— Да, к сожалению, никаких чувств ко мне не испытывала.

— Почему ты так уверен?

— Потому, что попросила то, что я не могу ей дать. И только тогда я понял её план.

— Не очень понимаю, — действительно удивительно.

— Я скрыл от нее одну вещь, — лицо становится серьезное в глазах тонны грусти. — Ксения, я хочу быть с тобой полностью откровенным, потому, скажу сразу, — одним махом выпивает из своего бокала вино. — Я не могу иметь детей.

20. Ксения

— Она хотела детей? — никак не могу сложить два плюс два.

Притягивает назад к себе, обнимает за плечи, сковывая в капкан.

— Она хотела ребенка, чтобы привязать меня, и когда я рассказал правду — мы разозлилась. Призналась, что не любит и со мной только из-за денег.

— Блина, — это надо быть такой стервой!

Тишина воцарилась в гостиной. Мы оба перевариваем информацию и только его стальные объятия и стук сердца, который я чувствую спиной, выдают нервозное состояние мужчины.

Накрываю ладонью его руки, мирно лежащие на моем животе. Поддерживаю молча, чувствую, что именно это ему сейчас нужно.

— Ты разочарована? — в голосе нотки боли и надежды.

— Нет, а должна? — действительно, ведь сейчас все можно вылечить.

— В двадцать я заболел паротитом и это повлияло…

— Я поняла, не продолжай, — не желаю заставлять его волноваться и думать об этом, — и скажу, что надежда есть всегда, нужно только верить.

— Не в моем случае, — поднимается на ноги, оставляя меня саму. Через несколько минут возвращается с пледом, накрывает мои ноги.