***

Вино не успеет испортиться, верь,

не выстоит долго у стойки, кровати.

Ведь я – алкоголик и жаждущий зверь,

хоть пусть я и девушка, и воспитатель.

***

Взъ*бав мои нервы, крича и смеясь,

внезапно утихла, присела, забылась.

Недавно ведя себя, будто бы мразь,

вдруг делаешь вид, что ничто не случилось…

Люблю этот мышечный, жилистый орган,

наполненный кровью и силой живой,

который из гладкой материи соткан,

бесценен с известною, чёрной ценой.

Он – меч-кладенец, что влагается в ножны,

какой может в нужный момент наказать,

в обёртке из нежной и шёлковой кожи,

который не стыдно вонзить, показать.

Таран с наконечником розовым, бойким,

что входит в любую прощелину, щель

зарядом, напором умелым и стойким;

и знает свою увлажнённую цель.

Интимный посредник ума и природы,

немного изогнутый, твёрдый канал.

О, лучшее в мире богатство с породой,

которым когда-либо я обладал!

Рыгая в уборной столичного клуба

в ракушку фаянсовой чаши простой,

взирал, как обрызгал рубашку и губы,

и как оскотинился я в выходной.

Склонившись у зеркала, лампочки блёклой,

над мутной, коричневой жижей, струёй,

я тужился прессом и рожею-свёклой,

давя из себя пище-водочный рой.

Ужасная мука, раздутое чрево,

как будто у жабы, совсем не кота.

Следил за закрытою дверью, что слева,

чтоб люд не вошёл, не увидел скота.

Когда я хлебал дорогущую водку,

я думал, прозрею, пойму всё и вся.

Но понял лишь то, из пороков я соткан

и то, что я – пьянь и тупая свинья…

Апрельская львица гуляет средь елей,

имея заведомо сказочный план,

в финале чудной, суматошной недели,

с желаньем покоя и солнечных ванн.

С мешочком семян, ароматных орехов,

порою смотря под зонты фонарям,

поправив изыски горчичного меха,

ступает по снежным, безлюдным краям.

Лесок оглядев кареоко и важно,

вкушает пейзаж, освежающий миг,

шагает легко, бестревожно, вальяжно

навстречу природе средь стен городских.

Увидев спустившихся рыженьких странниц,

чудных, пышнохвостых, взиравших на зябь,

следит умилённо за стайкой красавиц

и щедро их кормит с подушечек лап.

Наталии Денисовой (в дальнейшем – Наталии Воронцовой)

Священники рядом с их паствой не ездят в трамваях.

Клянущийся в вере всегда согрешит втихаря.

Буржуи всё чаще порочны, лжецы, краснобаи.

Миряне мечтают войти к постаменту, к столу алтаря.

Торговцы всегда спекулянты и воры по сути.

Родители давят детей, не давая им жить.

Богатство из денег – совсем уж не главное чудо.