Шрифт:
Рассорив различные ветви славянства,
использовав сотни коварнейших мер,
сожрав пастуха, что хранил их в альянсе,
волчары оскалились на ССР…
Заснеженный хутор в Великой войне
Деды и калеки в костюмах, мундирах,
в растоптанных валенках и сапогах,
на досках с колёсами и на шарнирах,
на целых, нецелых ногах и культях;
за ними отряд матерей и старушек
с отчаяньем, волей, без слабых речей,
держа в подчиненьи гражданские души,
скрывая безумнейший ужас очей,
а следом молочные правнуки, внуки,
какие от страха белы, словно мел,
какие не знают про пули и муки,
разрывы снарядов, жилищ или тел,
обычным набором простых добровольцев,
как будто святые по пенным волнам,
с лопатами, вилами, псами под солнцем
стремятся навстречу матёрым врагам…
Под обстрелом
Назойливый рой и клювастые стаи
парят и пикируют, смесью кружат,
вонзаются в жителей страшного мая
и больно кусают военный отряд.
От жара рубцы, волдыри и ожоги,
от пороха, гари чесотка и зуд,
от пепла и грязи испачканы ноги,
от взрывов порезы и вылетел зуб.
Вокруг мошкара из осколков и газа,
иголки, клыки от упавших гранат;
зубастые звери с намётанным глазом
нас ищут в потёмках, при солнце средь дат.
От них не укрыться плащами и в дзотах.
Напичканы сталью земля и филе.
Отравлен до судорог, жженья и рвоты.
Свинцовое жало минуту во мне…
Трудоголик
Я – божий посредник по стихописанью,
невольный подрядчик создания строк,
делец, дегустатор пикантных исканий.
А значит, что я кое в чём тоже Бог!
Старательный пахарь, поэт экстра-класса,
идущий по буквам и строчкам во мгле
за сильным, уставшим, прозрачным Пегасом,
что месит чернила в бумажной земле.
Непраздный копостник, умелец и дока,
рыхлящий, всегда удобряющий гладь
тоской и любовью, насыщенным соком
и ждущий большой урожай и свой сад.
Я – чей-то посланник, фанатик, старатель,
вникающий в долг, окружающий мир,
читатель и скульптор, художник, вещатель.
Из глины и мела слеплю Вам ампир!
Канонада
Гремит канонада, как гром в темноте,
дымящие залпы сверкают так страшно.
Мы все тут подохнем и сгинем в беде!
Не будет атаки и драк рукопашных!
В округе развалы, вздыманья земель,
погром, убиенья, дырявые плиты.
С рождения и сотни несчастных недель
такого жестокого дела не видел!
Кромешная бойня и стон через стон,
заклание, рвачество туш и разделка,
стрельба, истребление, крики, огонь
и месиво, что так сумбурно и мелко.
Повсюду искристые молнии, жар,
пластичная гуща скелетов и красок,
ошмётки, кишки, душегубства и пар,
и треск скорлупы зеленеющих касок…