Тем не менее он быстро отправляет несколько текстовых сообщений. Вряд ли Джексон ответит ему – он сейчас в раздрае, – но, как ни странно, он сразу же получает ответ.

– Что он написал? – спрашиваю я.

– Я общаюсь не с ним. – Он опять набирает текст.

– О чем ты? Я думала…

– Я хотел получить ответ, так что написал Мекаю. – Он видит вопрос в моих глазах и кивает. – Ты права. Он клянется, что прикрывает спину Джексона – и что они отлично понимают, что делают.

– Ты ему веришь? – спрашиваю я, всматриваясь в его лицо.

– Я не могу сказать, что я ему не верю. – Он убирает свой телефон и застегивает молнию рюкзака.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох.

– Думаю, мне придется удовольствоваться этим.

– Что-то будет, – говорит он и идет к лестнице, не произнося больше ни слова.

Мы продолжаем молчать, пока не оказываемся снаружи.

– Я забыл спросить. Ты же знаешь, куда мы направляемся, не так ли?

– Джексон отправил мне координаты. Маршрут есть у меня в телефоне. И на бумажной карте.

Он улыбается.

– Тогда чего мы ждем?

– Ничего, абсолютно ничего, – отзываюсь я, затем тянусь вглубь себя и берусь за свою платиновую нить.

Хадсон издает совершенно не свойственный ему восторженный вопль, когда я принимаю обличье горгульи и взлетаю. Насколько же круче летать самой, чем когда меня несет Джексон.

Я подлетаю на несколько футов, затем кричу Хадсону:

– Эй, копуша, ты идешь?

– Я просто давал тебе фору, – отвечает он с чересчур притягательной улыбкой, – поскольку понял, что она может тебе понадобиться.

– Она может мне понадобиться? – Я бросаю на него оскорбленный взгляд. – Тот, кто последним спустится с этой горы, проиграет.

– Да ну? – спрашивает он, и я впервые замечаю, что он забыл о своей так называемой форе и просто не отстает от меня. Он не переносится, а просто бежит, очень, очень быстро. – Проиграет что именно? А если поконкретнее, то что при этом выиграю я?

– Ты это серьезно? Вы слишком уверены в своих силах, мистер Вега, – кричу я ему сверху. И ускоряюсь, чтобы показать ему, что я вовсе не такой слабый соперник, как он думает.

Но ему хватает одной секунды, чтобы догнать меня.

– Просто скажите мне честно, мисс Фостер. – Он улыбается и одним махом перепрыгивает через гигантский валун. – Что именно я выиграю?

Я смеюсь, затем делаю сальто и ухожу в глубокое быстрое пике. И не останавливаюсь, пока не повисаю в нескольких футах от его головы – впереди и над ним.

– Проигравшему придется выполнить дополнительное задание по этике в одиночку.

Он вздергивает бровь.

– Это не совсем то, о чем думал я, но обойдемся и этим, – говорит он. И, чтобы выпендриться, перепрыгивает через меня. – Пока.

В тоне, которым он произносит это свое «пока», есть нечто такое, от чего у меня все трепещет внутри. Но прежде чем я успеваю сделать попытку понять, что это значит, он посылает мне воздушный поцелуй… и переходит в режим полноценного переноса. Читер.

Я лечу вслед за ним, взлетаю над верхушками деревьев. И выжимаю из своих крыльев такую скорость, на которую они только способны.

Внизу Хадсон мчится между деревьями, перепрыгивает через сугробы, стремительно сбегает с зазубренных скал. Я не отстаю от него, но это труднее, чем я думала. Я знаю, что вампиры умеют двигаться быстро – я видела, как это делают Джексон и Мекай, – но быстрота Хадсона – это что-то.

Хотя мне и нелегко не отставать от него, я наслаждаюсь каждой секундой этой гонки. На Аляску наконец-то приходит весна, и хотя температуры здесь все еще низки, природа вокруг нас оживает. И она великолепна.

Многие из здешних деревьев вечнозеленые, но когда мы приближаемся к подножию горы, где снег уже начинает таять, я вижу проклюнувшиеся зеленые побеги. Сверху я могу видеть далеко, и там, где снег стаял, на берегах просыпающихся озер уже цветут полевые цветы.

Бесстрашные и красивые, они усеивают землю, расцвечивая ее розовым и желтым, лиловым и голубым. Части меня хочется остановиться и понюхать эти цветы – я не видела цветов с тех самых пор, как в начале ноября покинула Сан-Диего, – но если я сделаю это, то точно проиграю гонку. А проигрывать я не хочу. Не только потому, что мне совсем не улыбается в одиночку корпеть над этим чертовым заданием по этике, но и потому, что проигрыш Хадсону уязвил бы мою гордость. Не потому, что мне так не хочется проиграть вампиру вообще, а потому, что я не хочу проиграть именно ему. Я не затем с самого начала нашего знакомства постоянно старалась иметь над ним перевес, чтобы дать ему побить меня теперь, в нашем первом настоящем соревновании. Нет уж, ни за что. Цветы подождут.