Книги исчезли, мебель тоже, а в единственной оставшейся картине – подлинном холсте Моне – прямо посередине зияет огромная дыра. Место мебели заняли тренажеры. Куча тренажеров. Середина комнаты занята скамейкой для жима лежа с кучей блинов на штанге. В углу установлена огромная боксерская груша, которую Джексон вовсю использует, судя по осыпающимся стенам с обеих сторон. У стены стоит беговая дорожка, а у окна велотренажер.

Эта комната совсем не похожа на Джексона – и все внутри меня в ужасе дрожит, когда я оглядываю новую обстановку.

Дело не в том, что тренажеры – это так уж плохо, хотя обычно Джексону хватает той физической нагрузки, которую он получает во время своих длительных пробежек по здешней глуши. А в том, что эта комната, которая всегда казалась мне окном в душу Джексона, теперь выпотрошена. Здесь ничего не осталось от того парня, которого я люблю, ничего не осталось от того, что он собой представляет и что важно для него. И от этого мне тошно.

Мне тошно. Мне тошно Мне тошно.

Должно быть, я издаю какой-то звук, а может быть, Джексон просто догадывается, что к этому времени я уже должна была появиться – так или иначе, дверь его спальни распахивается. На мгновение я вижу ее, прежде чем он закрывает дверь, и она выглядит такой же пустой, как эта гостиная. Ни ударной установки в углу, ни стопок книг. Ничего, кроме его кровати с черным стеганым пуховым одеялом и черным бельем.

Я хочу спросить его, что здесь произошло, но тут вижу в его руке большую спортивную сумку, и все остальное вылетает из моей головы.

– Куда ты идешь? – резко спрашиваю я.

Услышав нотки воинственности в моем тоне, он поднимает бровь, но не отвечает. А просто ставит свою черную – ну, конечно – сумку на пол на лестничной площадке и спрашивает:

– О чем ты хотела со мной поговорить?

– Ты не ответил на мой вопрос.

Теперь поднимаются уже обе его брови, и он складывает руки на груди.

– А ты не ответила на мой.

Я не отвечаю, мой взгляд прикован к сумке, стоящей на полу. Может быть, это наивно, если учесть, что мы сделали перерыв в отношениях, но я все равно не могу поверить, что Джексон собирался покинуть Кэтмир, чтобы отправиться один бог знает куда – и притом с сумкой, – и даже не планировал сообщить об этом мне.

– Я что, должна была завтра проснуться и обнаружить, что ты исчез? – спрашиваю я, и мне становится тошно от того, каким слабым голосом я это говорю.

– Не драматизируй, Грейс. – Его тон холоден как лед. – Я же уезжаю не навсегда.

– А откуда я могла это узнать? – Я раскидываю руки, словно желая охватить эту комнату, и медленно кружусь на месте. – Как я вообще могу что-то знать о тебе теперь?

– Не знаю. – В его глазах вспыхивает гнев. – Возможно, если бы ты проводила меньше времени с Хадсоном, ты бы понимала, что происходит с кем-то еще.

У меня перехватывает дыхание.

– Это несправедливо. Я пытаюсь наверстать упущенное, чтобы закончить школу. И ты это знаешь.

– Ты права. Я это знаю. – Он закрывает глаза, и, когда открывает их, в них уже нет гнева, но нет и никаких других эмоций. Я невольно думаю, что это похоже на первый момент нашего знакомства, когда его глаза тоже ничего не выражали. – Прости.

Он жестом приглашает меня сесть, и я вижу, как до него доходит, что теперь здесь негде сесть. У него делается усталый вид, затем он запускает пальцы в свои волосы и тихо спрашивает:

– Что тебе было нужно?

– Завтра я встречаюсь с Кровопускательницей…

– С Кровопускательницей? – В его голосе слышится тревога. – Зачем?

– Мы с Хадсоном надеемся, что она сможет разорвать узы нашего сопряжения. Мы хотим, чтобы ты отправился с нами.

Он бросает на меня скептический взгляд.

– Хадсон хочет, чтобы я отправился с вами?

– Я хочу, чтобы ты отправился с нами. Мне нет дела до того, чего хочет Хадсон.

Джексон пристально смотрит на меня, ища что-то в моем лице. Но, когда я начинаю думать, что убедила его, что он согласится отправиться с нами, он говорит:

– Ты должна просто забить на это, Грейс. Забить на меня.

– Я не могу. – Мне нечего сказать, поэтому я жду. И надеюсь, он чувствует себя так же.

Но он только качает головой.

– У меня уже есть планы.

– Планы. – Я смотрю на его сумку.

Он вздыхает.

– Эти выходные я должен провести при Дворе вампиров.

– При Дворе вампиров? – Вот уж чего я совершенно не ожидала, особенно после всего, что произошло во время турнира Лударес.

– Надо приглядывать за Сайрусом после того, что отмочил Хадсон. Пусть мой отец и не воспитывал меня, но я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать, что он не собирается просто забыть то, что произошло на той арене.