— Сарет, что за глупости?

— Возьми!

— Ладно, суй, дурак. Есть какая-нибудь еда?

Сарет порылся в сумках и вытащил пару черствых лепешек. Викта по привычке хотела взять их, но зашипела от боли и уронила лепешку на колени. Выругалась и посмотрела на Сарета с безмолвной мольбой.

Час от чесу не легче. Пришлось кормить ее с рук.

— Ты сам-то ел? — спросила она с набитым ртом.

Он кивнул. Викта жевала свой немудреный ужин, а Сарет отщипывал ей кусочки хлеба и совал в рот. Потом вытащил небольшую бутыль, которую нашел у одного из выродков, откупорил пробку и поднес нос к горлышку — едреный запах тут же ударил его со всей силы.

— Что там? — спросила Викта.

— Что-то крепкое, — ответил Сарет, протирая слезящиеся глаза. Сеншес, и они это пили?!

— Не знала, что грабить трупы — это так доходно.

— Могу обратно отнести.

— Не надо. Лучше дай сюда.

— Тебе нельзя, ты еще маленькая.

— Сарет?! На себя посмотри!

Еще раз понюхал таинственную жидкость, аккуратно приложил губы к горлышку и под завистливым взглядом сестры чуть нагнул бутыль. Жидкость словно сама ждала, когда он сделает робкий шажок, и ответила. Неукротимой волной алкоголь влетел в его глотку. Ох, Сешнес! От такого натиска чуть было не подавился.

Викта захихикала, наблюдая, как Сарет кашляет и плюется от отвращения к песьему зелью. Еб… его во все дыры, какая гадость!

— Нет-нет, не выбрасывай! — взвизгнула она, неловко пытаясь остановить Сарета, который хотел уже вылить гремучее пойло в костер — пусть хотя бы пламя поддерживает!

— Никогда более паскудной дряни не пробовал!

— Ага, а тебе есть с чем сравнить?! — возмутилась сестра. — Когда? Где?

— Какая разница?.. — закатил глаза Сарет. — Ты мне не мама.

— Ага, твоя «мама» сейчас рыскает в темноте и скрежещет окровавленными зубами.

— Это-то тут причем? Она и твоя «мама» тоже. Смейся, смейся, мне вот совсем не смешно. Вылезет сейчас из темноты и броситься обниматься.

— Пусть лезет. Я хочу напиться, как последняя тварь! Дай, бутылку. И помоги мне.

— Нет. Нельзя.

— Почему тебе можно, а мне нельзя?! Я что меньше страдала? У тебя глаза на лоб полезут, если я расскажу, что мне пришлось пережить.

— Ты ведешь себя глупо.

— А ты ведешь себя, как… Ро!

— Если бы я вел себя как Ро, выдрал бы тебя и не посмотрел на твои ручонки.

— Я бы сама поколотила тебя, будь у меня ручонки. Я теперь даже щелкать пальцами не могу, чтобы поджечь твой зад!

Сарет раскрыл было рот, чтобы ответить еще какой-нибудь колкостью, но просто махнул рукой, затолкал пробку поглубже в горлышко и бросил бутылку сестре на колени. Викта какое-то время ругалась, пытаясь кое-как вырвать пробку зубами, но вскоре сдалась:

— Мудак!

— Пьяница.

— Балбес.

— Курица.

— Шляпа.

— Дура подпаленная.

— Ага, спасибо, я знаю. А ты знаешь, что ты задница?

— Нет, зато я точно знаю, что ты мелкая заноза в моей заднице.

— Как и то, что у тебя в голове пусто, как и во всем ост… — бросила она, но в последний момент прикусила язык, но было слишком поздно.

Сарет вспыхнул и сжал кулаки до хруста. В яблочко.

— Прости, — подняла она трясущиеся ладони к лицу. — Извини. Ты же…

— Ага, — кивнул Сарет, протирая глаза. Точно в яблочко. — С этим ты явно угадала.

— Прости. Прости меня, пожалуйста! Это… Я не то хотела сказать. У тебя пусто, в смысле, ветер в голове… Сил нет, чего я несу…

— Ничего. Все верно. И про ветер, и про пустоту.

— Ты… можешь все выпить сам. Тогда там будет что-то… О, нет… Брат, мне жаль. Правда

Сарет криво ухмыльнулся и схватил пойло. Поднялся и потряс бутыль. Внутри оставалось еще как минимум с четверть — достаточно, чтобы упиться вусмерть. Легко вырвал пробку и сделал нарочито большой глоток. Зелье ворвалось ему в желудок тараном и взорвалось там. Сарет скривился от огня, который впустил в себя с таким садистским удовольствием, и сложился пополам, силясь удержать жидкость внутри. В голове целый табун лошадей брыкался и переворачивал его желудок вверх дном. Сарет сплюнул и приложился к бутылке еще раз и пил, пока из глаз не посыпались искры.

— Сарет, — бормотала Викта, смотря на него круглыми глазами. — Не надо…

Но он не слушал ее, а продолжал напиваться, как в последний раз. Через пару глотков ноги уже начали подкашиваться, и он упал на лежак, не отпуская бутыль и не прекращая пить. Викта тут же бросилась на него и попыталась отнять пойло. Сарет принялся отталкивать ее, но сестра вцепилась в бутыль на удивление крепко для своих страшных ран.

— Зачем? — заливалась она визгом, силясь перекричать боль в ладонях. — Что это даст?