— Нет, ты молодец, волчонок. Падай на мое место, а я останусь с ней. Можешь отдыхать.

— Чего вы там кучкуетесь, голубки? — спросил Леший со своего места.

— У Ады жар, — ответил Крес. — У тебя с собой случаем нет микстурки на такой случай?

— Плохо дело, — вздохнул Леший. — Думал, не понадобится…

В темноте зазвенели стекляшки. Потом Леший опустился рядом с черной баночкой в руке.

— Приподними-ка ее, — сказал он, откупоривая пробку.

— Что это?.. — с сомнением покосился Крес на баночку.

— Лекарство на основе лесных трав, — пояснил Леший. — Не отрава, не боись.

Крес сделал, как он велел, и травник вылил снадобье Аде в рот. Потом отошел к сумке и позвенел еще.

— А это что? — спросил Крес, когда Леший вернулся с объемной бутылью.

— Спирт, — ухмыльнулся его спутник. — Хочешь?

— Нет, обойдусь, — Крес поморщился. Не хватало им еще и пить тут.

— Эхх, думал, повода не будет, — пробормотал Леший и отпил чуть-чуть прямо из горла. — Зараза! Ааа… Стягивай с нее все.

— Зачем?!

— Растирать ее будем, зачем же еще? Сам же видишь на ней можно яичницу жарить. Давай, не кривись, ловелас. Я сто раз рок’хи с того света вытаскивал. А твоя еще на этом — так что ситуация существенно проще.

* * *

Ему когда-то нравилось, когда Ада пила. Она становилась от этого веселее, смелее, шаловливей…

Крес чуть не ударил себя за эти мысли. Пещера вся и так провоняла алкоголем. Они плотно завернули Аду в одеяло и положили поближе к костру. В этом месте было большой проблемой найти что-то способное гореть, а теперь придется разжигать костер еще жарче и тщательно следить, чтобы Ада не замерзла. И где прикажешь искать еще топливо в этой ледяной пустыне? Ветер снаружи взвыл особенно яростно — пойди поищи!

— Айй, крепкая зараза!

— Ты б этим сильно не увлекался, — бросил Крес, вытирая руки снегом.

— Сугубо ради согревательных целей, — поднял Леший палец и опустился к себе на лежак закупоривать бутылку.

— Можно мне уже повернуться? — донесся нетерпеливый голос Вассы из самого темного угла.

— Можно, — разрешил ему Леший. — Мы уже закончили.

Васса угрюмо плюхнулся к костру и заявил:

— Я уже видел голых женщин! Ничего особенного там нет.

— Ну, раз нет ничего особенного, чего ты злой такой, а? — ухмыльнулся Леший.

— И вовсе я не злой, — глянул волчонок на него исподлобья. — Просто я не люблю, когда ко мне относятся, как к маленькому.

— Так ты ребенок или нет, ты уж определись, — проворчал Крес.

— Я ребенок, но не маленький ребе… Тьфу! Ну, вас, мудаков.

И волчонок показательно завернулся в свои одеяла и замер.

— Даа… помню себя в молодости, — вытянул Леший босые ноги поближе к огню. — Хрен бы дал себя вывести, когда в хате девку раздевают. Подглядывал, наверное?

— Заткнись, — опередил Крес зардевшегося Вассу. — Спать будем. Завтра тяжелый переход, а уже наверняка полночи прошло.

— И то правда, — согласился с ним травник и потянулся. — Утро вечера мудреней, как говорится.

Без дальнейших разговоров они все улеглись и затихли. Крес приобнял Аду и попытался отрешиться от безумия снаружи, от навязчивых мыслей. Девушка постоянно вздрагивала от каждого шороха, тяжело дышала под тяжелым мехом. А Крес боялся даже подумать, как они завтра будут собираться в путь. Как ему придется взваливать ее на спину и потом идти и идти — до самой темноты.

Словно у них и без этого не хватало проблем.

…

Вдыхая горький спиртовой душок и слушая треск пламени наперебой с вьюгой, Крес засыпал, и во сне вспомнил и треск пламени, и ненастье за окном, и запах алкоголя, который обволакивал его и душил изнутри.

* * *

Снаружи грохотал гром и сверкала гроза. Но Креса разбудили отнюдь не раскаты. Тревожные голоса, которые раздавались все ближе и ближе, вырвали его из беспокойного сна.

— Где он?! В этой комнате?

Теплое место рядом пустовало. Хоть и было очевидно, что буря пришла по его душу, Крес едва смог заставить себя оторвать голову от подушки. Да и подушки никакой не оказалось. Смятый и грязный мешок, набитый тряпьем, давно нестиранная простыня воняла вином и застарелым потом. А он лежал, вдыхал этот запах с радостью и раздумывал, сколько парочек раскачивали эту крепкую кровать, год за годом поливая ее своими выделениями. Отвратительней ничего и быть не могло. Именно поэтому Крес пришел именно сюда, а не в местечко посолидней. Там, где и женщины пахли, как женщины, а простыни сияли белизной и свежестью, он даже помыслить не смог бы, чтобы сделать с проституткой то, что задумал.

И все ради того, чтобы возненавидеть ее еще больше.

Дверь распахнулась, на пороге вырос огромный лысый шмат сала с дрожащей нагайкой в руках:

— Ты!

— Я, — ответил Крес, свешивая ноги с кровати.

— Ты на ней живого места не оставил, выродок! — рявкнул здоровяк и замахнулся нагайкой. Но дурак стоял слишком близко — или это конура маловата, чтобы было где разгуляться — и Крес опередил его. Двинул ногой в пах, а когда мужик взвизгнул, разбил ему нос ударом кулака.