— Чудеса может творить каждый, кто истинно верит! — возмутилась Ринала. — Даже эта испуганная толпа может по силе сравниться с жрецом, что учился творить Чудеса с детства.

— На сколько я знаю помимо веры нужно знать слова подходящей молитвы и что-то еще, — заметил Крам, а его брат согласно кивнул головой.

— Что-то еще — это умение направлять свою веру и волю, обращая ее в Чудо, — со знанием дела сказала Ринала. — Именно этим в большей степени и отличаются служители Церкви от обычных мирян.

— Это все конечно очень интересно, но ответь мне на один вопрос, — прервал девушку задумчивый Брал. — Как я понял с верой у этих крестьян проблем нет, но вот направить ее в нужное русло они не смогут?

— Примерно так.

— Но ты — клирик Церкви, значит ты на это способна?

— Да, но клирики не так хороши в атакующих чудесах, как жрецы, вы и сама об этом знаете.

— Неважно, — отмахнулся Брал. — Ты сможешь направить веру этих крестьян и тем самым усилить свои Чудеса?

Над маленькой группой повисло молчание. В глазах старосты, внимательно слушавшего разговор Охотников, забрезжила надежда. Ринала до крови прикусив губу взглянула сперва на крестьян, а после в сторону деревни, где все еще хозяйничал Проглот. Несколько пар глаз уставились на девушку, но Арк решил не торопить ее и обратился к старосте:

— Что это за здание?

— Недостроенная церковь. У нас не хватило денег, чтобы завершить строительство, год тогда оказался слишком тяжелым. Так что уже несколько лет она гниет себе потихоньку и никому дела нет.

В голове Арка словно что-то щелкнуло. Страх все еще сжимавший его изнутри неожиданно отступил, сменившись азартом. Получиться или нет?

— Оттуда есть второй выход?

— Все окна и двери заколочены, но сорвать доски с заднего входа дело плевое.

— Ну тогда слушайте…

***

В последний раз он ел, кажется, несколько лун назад, точно сказать было сложно, да его это и не интересовало. Для него — не живого и не мертвого порождения, когда-то рожденного даже не в этом плане реальности, время было относительно. Он не понимал, хотя скорее всего даже не знал обычных людских переживаний, ни к чему не стремился и ничего не желал. Все что он мог чувствовать это боль, дикий, неуемный голод и сладостное, мимолетное удовольствие, когда поглощал новую жертву. В этот момент голод отступал, ненадолго, на одно короткое мгновение, но ради этого мгновения он готов был жрать и жрать, поглощая все живое, что попадалось ему на пути.

Все это людское поселение насквозь пропахло едой и жизнью. Слаще всего для него были именно людишки, но те были слишком мелки, быстро заканчивались и иногда пытались сопротивляться, правда у них редко получалось нанести ему хоть сколько-нибудь значимый ущерб. Он считал их эдаким десертом, поэтому решил оставить на потом, тем более, когда людишки пугались почти всегда сбивались в кучи и их было проще ловить.

Сейчас он планомерно вычищал крытые какой-то старой травой жилища. Он не знал их названия, ведь сам никогда не строил убежищ или чего-то подобного, лишь иногда использовал чужие, но за свою долгую жизнь узнал, что некоторые из живых существ не могут обходиться без дома. Обычно если у зверя есть логово он попытается скрыться в нем. В нем он чувствует себя в безопасности. Наивный.

Заглотив последнею в этом жилище испуганно блеющую овцу он поднялся на задние лапы и продавил травяную крышу, а затем начал перетекать наружу. Он мог не на долго менять свою форму, но не любил это делать. В такие моменты он был более уязвим, видел еще хуже, чем обычно и практически лишался нюха. Но зато начинал лучше чувствовать эманации жизни вокруг и воспринимал мельчайшие колебания земли.

Переползая через деревянную стену, он почувствовал, как от находящейся в отдалении толпы людишек в его сторону устремились кажется четверо, но расстояние пока что было велико, и он не был уверен.

Приняв свою изначальную форму, он двинулся на встречу глупым людишкам. Раз уж они оказались так настойчивы не стоит заставлять их ждать.

***

— Не так я хотел сдохнуть, — усмехнулся Брал на ходу вращая свою секиру. — Ну хотя бы не один. Да, ребята?!

— Я все еще надеюсь, что мы выживем, — возразил ему Крим тоже помахивая своими саблями, чтобы разогнать кровь. — Если мы сегодня не умрем, клянусь всеми Богами я уйду их Охотников.

— Может и я с тобой, брат, — немного подумав добавил Крам.

— И чем тогда займетесь? — спросил Арк.

— Ну, кроме как сражаться я больше ничего не умею, но хорошие воины многим нужны. Стану личным охранником какого-нибудь купца. Или десятником в чьей-нибудь гвардии. По сравнению с тем чтобы втроем идти на Проглота — не жизнь, а сказка.

Арбалетчик коротко кивнул, хотя было видно, что он разделял решение брата лишь отчасти.

— Нетушки, я уж лучше помру молодым и в хорошем бою, чем стану старым, толстым скрягой, который важно бренчит своими орденами и медалями на каком-нибудь званом обеде, — возразил Брал.