Заключенный подобрался и вздернул подбородок.

– Хватит тратить на меня время. Иди и найди этого сумасшедшего с тюльпаном. Хочешь, чтобы он еще кого-то угробил, пока ты здесь прохлаждаешься?

Сестер почувствовала, как каждая мышца в руках напряглась, и, бросившись к заключенному, она схватила его за шею.

– Я не прохлаждаюсь, ты, ублюдок, – встряхнула она его, вне себя от ярости. – Я не прохлаждаюсь! За что ты ее убил? За что?!

Лицо Хосе Мануэля исказилось от ужаса. Запах алкоголя, исходивший из открытого рта, которым он хватал воздух, подпитывал гнев Сестеро. Она сильнее надавила ему на горло.

– Ане! Какого хрена ты творишь? Ане! – распахнув дверь, Айтор схватил Сестеро, пытаясь отцепить ее от заключенного. – Отпусти его!

Сестеро сделала шаг назад. Она чувствовала, что голова вот-вот взорвется. Да что с ней такое? Она в ужасе посмотрела на свои руки. Не появись сейчас Айтор, она могла бы не остановиться вовремя.

В июне 1985-го

Прошло не больше месяца с того Дня матери. Было жарко, на пороге стояло лето, и на площади начала скапливаться гора дров, которая должна была сгореть через несколько дней, в ночь святого Иоанна Крестителя [4] . Малышам, как нас называли те, кто учился в старших классах, не разрешили участвовать в приготовлениях, но стоило им отвлечься, мы добавили несколько сухих веток, которые нашли в лесу. И так шли дни – короткие штанишки и многочасовые игры на улице.

Наверное, было еще не поздно, когда я позвонил в дверь. Было еще светло. Сложно судить об этом в июне: когда я ложился спать, небо было еще голубым… Я никогда не забуду улыбку, с которой она встретила меня на пороге. Она буквально светилась.

Это был последний раз, когда я видел ее такой счастливой.

– Как дела, птенчик, старшеклассники разрешили тебе помогать им с костром?

Вопрос сопровождался громким поцелуем в щеку и чем-то вроде объятия.

Меня смутило ее приветствие, ведь всего несколько часов назад я видел на кухонной стойке мой подарок на День матери. Конечно же, она его даже не открыла.

– Папа вернулся? – Я не мог придумать другой причины для такой радости.

Мама засмеялась и взъерошила мне волосы.

– Нет. Он вернется через несколько недель, но я уверена, что он хотел бы быть здесь сегодня.

Я заглянул на кухню. В духовке запекались макароны, мое любимое блюдо. Лошадка по-прежнему была там, не распакованная. Разноцветные буквы все еще поздравляли маму, которой было безразлично содержимое.

– Уверена, что ты голоден, ты сегодня не обедал, – сказала мама, пригласив меня за стол. Ее ладонь по-прежнему гладила меня по волосам.

Конечно же, я был голоден и, конечно же, не обедал. Это случилось только когда она приносила мне бутерброд в школу, но с каждым разом это происходило все реже и реже. К счастью, мои друзья делились своими бутербродами со мной. Так мне удавалось хоть немного обмануть желудок.

– Иди помой руки, а я положу еды, – сказала она, открыв духовку. От аромата жареного сыра у меня потекли слюнки.

Я подбежал к раковине, и даже холодная вода не остудила мою эйфорию. Я чувствовал себя счастливым, меня любили и ценили. Не могу сказать, что это было совершенно новое ощущение, но я не испытывал его слишком долго.

– Как дела в школе? – спросила она, как только я вернулся к столу.

Я запихнул макароны в рот. Они были вкусными, а золотой сыр – хрустящим, именно так, как мне нравилось. Теперь мне все равно, но тогда я верил, что это деликатес, достойный короля.

– Отлично. Мы устроили рынок в классе. У меня была рыбная лавка. Я продавал кальмаров, сардины, мидии и треску. И лангустинов. Правда, Мария сказала, что это креветки, потому что они очень маленькие.

– Как интересно! А кто покупал?

– Все остальные. Мы всю неделю рисовали и вырезали из бумаги деньги, а также все, что продавали. Я сделал сардины, груши и монеты по двадцать пять песет.

Мама внимательно слушала меня и кивала головой, не теряя непривычного блеска в глазах. Но все же мой подарок остался нетронутым. Мне было больно видеть подарок с пожеланиями счастливого Дня матери, забытым над раковиной.

– У меня есть для тебя новость, – вдруг сказала она. Ее улыбка стала еще ярче, все лицо осветилось. – У тебя будет братик или сестричка.

Я не сразу нашелся с ответом. Мне представилось, как крохотное безволосое существо ползает по дому и забирается мне на ноги. Понравилась ли мне эта идея? Скорее да, хотя я не особо об этом задумывался.

– И кто это будет, мальчик или девочка?

– Не знаю. Ты за кого?

Я пожал плечами. Мне было все равно.

– Девочка, – сказал я, когда понял, что она ждет ответа.

– Я тоже хочу девочку, – призналась мама, поглаживая живот. – А твой отец хочет мальчика. Ему рассказали об этом сегодня днем по радиосвязи, и он был очень счастлив.