В динамике послышался металлический голос. Протокол активирован. Всем подразделениям немедленно отдан первоочередной приказ найти мужа убитой.

Вторник, 23 октября 2018

– Где он? – спросила Сестеро, едва войдя в полицейское управление. Она производила первичный осмотр квартиры Арасели Арриета, когда ей сообщили об аресте подозреваемого.

Айтор оторвался от отчета, который он печатал на компьютере, и повернулся к ней.

– В первой камере. Я изучил его историю. Его привлекали за хранение наркотиков, но не за домашнее насилие.

Сестеро поставила рюкзак на стол.

– Большинство этих ублюдков никогда не привлекают. Еще столько работы. Что за бич общества… Пойдем, – бросила она, выйдя в коридор.

– А где остальные? – уточнил Айтор, следуя за ней.

– Остались в квартире погибшей: ищут улики и берут показания у соседей. Весь пол там усыпан битой посудой, разруха во всей красе.

Полицейский, охранявший заключенных, открыл им дверь и вернулся на свой пост.

Сестеро сделала вдох и сглотнула. От переполнившей ее ярости у нее сжались челюсти и кулаки. Заметив это, Айтор положил руку ей на плечо и заставил посмотреть ему в глаза.

– Ане… – его лицо было очень серьезным. Он помолчал, и Сестеро поняла, что он беспокоится за нее. – Ты не можешь допрашивать его там.

Сестеро сжала губы. Она знала правила. Общаться с задержанными в камерах строго запрещено. Любой допрос или сбор данных должен проводиться в комнате, предназначенной для этой цели.

– Давай без церемоний. Задам всего пару вопросов, – сказала Сестеро.

Айтор поморщился. Он терпеть не мог отступления от правил.

– Не переусердствуй, – предупредил он.

Сестеро изобразила улыбку, чтобы успокоить его. Конечно, она не будет заходить слишком далеко. Она бы с радостью проучила ублюдка, который только что убил собственную жену, но она умеет держать себя в руках.

И снова – привет, клаустрофобия, которую она ощущала каждый раз. Эти голые стены без окон и крошечное пространство действовали ей на нервы. Ей не хотелось даже думать, как мучительно ей было бы оказаться там взаперти.

– Я пойду одна, – сказала она Айтору. Напарник открыл было рот, чтобы возразить, но она не собиралась спорить. – Одна, Айтор. Подожди меня снаружи.

Задержанный сидел на бетонной скамье, которая одновременно служила и койкой, опустив голову, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.

– За что? – прямо спросила она, не представляясь и не соблюдая протокол.

– Это был не я, черт возьми… Как мне это доказать? – Он оторвал руки от лица, залитого слезами.

– Ты настоящий мачо, Хосе Мануэль. – Каждое слово, которое Сестеро выплюнула ему в лицо, было пропитано горечью желчи. – Настолько мачо, что тебе нужно уничтожить женщину, чтобы почувствовать себя ее хозяином, настолько мачо, что ты думал, что можешь снова и снова поднимать на нее руку, настолько мачо, что тебе нравилось покорять и унижать ее.

– Это ошибка! – воскликнул заключенный, встав на ноги. Сестеро сделала шаг назад. – Я не убивал ее. Я любил ее!

Сержант сжала челюсть.

– Твои соседи говорят совсем другое, – бросила она, стараясь не поддаться гневу. – Что произошло сегодня утром?

– Ничего! Ничего не случилось!

– Крики, удары, стоны… Я лично подбирала куски посуды, которую ты швырял на пол. Этого тебе мало? У нас есть достаточно свидетелей того, что случилось сегодня в вашем доме.

– Кто? Игнасия, Эстер, Тонья? – спросил мужчина с презрением, которое плохо сочеталось с его опустошенным взглядом. – Они ведьмы… Просто гребаные ведьмы!

– Сядь. – Сестеро указала на скамью.

Хосе Мануэль посмотрел ей прямо в глаза.

– Это был не я, – пробормотал он, приблизив лицо к лицу детектива.

От запаха прокисшего вина Сестеро замутило.

– Немедленно сядь, – потребовала она.

Заключенный и не думал ее слушаться, и ее кулаки сжались. Что-то подсказывало Сестеро, что, если бы допрос вел мужчина, Хосе Мануэль подчинился бы сразу.

Словно в доказательство, на его губах начала вырисовываться насмешливая улыбка, но она тут же растаяла, едва колено Сестеро уперлось ему в промежность.

– Сядь, черт возьми! – бросила детектив, толкнув его. – Ты научишься подчиняться женщине.

– Сестеро! – Айтор Гоэнага наблюдал за ней через открытое окошко в двери.

Заключенный с гримасой боли упал на скамью, зажав пах руками.

– Я не убивал ее, – пробормотал он, с оскорбленным видом глядя на Сестеро. – Эти ведьмы лгут.

Несмотря на дистанцию между ними, запах дешевого вина снова донесся до детектива, которая считала до трех в попытке успокоиться.

– Ты настоящий говнюк, ты знаешь это? – сказала она, прислонившись спиной к двери. – Вместо того, чтобы радоваться, что кто-то вроде Арасели разделил свою жизнь с таким мерзавцем, ты ее убил. И не один раз, а дважды. Сначала ты разрушил ее жизнь, заставляя ее чувствовать себя никчемной, стоило только тебе появиться на пороге, а затем ты вытолкнул ее из окна.