– Я иду наверх, – заявила Хулия. Следовало немедленно опросить эту соседку.

– Я с тобой. – Чема последовал за ней. – Откуда, блин, она взялась? Твои коллеги должны были стучаться ко всем соседям, и раз никто не открыл, значит, никого не было дома. Как она попала к себе?

Хулия промолчала.

– Можно забирать тело? – поинтересовался кто-то из похоронного бюро, едва заметив их на пороге.

– Мы закончили. Если судья разрешит… – ответил Чема, указав на удивительно молодую женщину: та подписывала какие-то документы, которые протягивал ей судебный секретарь.

Судья Толоса кивнула.

– Можете приступать. Судмедэксперт установил, что смерть наступила утром между одиннадцатью и четвертью двенадцатого. Через пару дней мы получим результаты вскрытия. – Она нервно махнула правой рукой в сторону двери. Там собралась толпа журналистов с камерами наготове, чтобы начать запись при первой возможности. – И пришлите подкрепление, чтобы их сдержать. Я не выйду отсюда, пока не буду убеждена, что смогу сделать это без тысячи вопросов.

– Как давно она подвергалась жестокому обращению со стороны мужа?

Соседка попыталась заговорить, но слова застревали в горле. Губы по-детски изогнулись, и она снова и снова прижимала к носу платок в правой руке. Глаза ее тоже нуждались в платке.

– Хосе Мануэль всегда такой… – что-то помешало ей закончить фразу. – У него взрывной характер. Он постоянно на нее орет… Бедняжка Арасели!

Хулия и Чема переглянулись. Волосы соседки все еще были влажные. Это подтверждало ее объяснение, что она была в ванной, когда полицейские стучались к ней. Она призналась, что слышала звонок, но не стала обращать внимание. Ее не раз беспокоили рекламные агенты во время утреннего душа.

– Этого не может быть. Это неправда… Арасели! – возопила женщина, внезапно бросившись к окну.

Чема перехватил ее.

– Прошу вас, успокойтесь, – сказал он и обратился к Хулии: – Пусть пришлют какого-нибудь врача.

Соседка обняла сержанта, и тот неуклюже похлопал ее по спине.

– Он просто изверг. Он сделал это… Он убил ее… Мы знали, что этим все и закончится. Мы знали…

– Но заявлений по поводу жестокого обращения не поступало, – заметила Хулия.

Пожав плечами, соседка вытерла слезы правой рукой.

– Арасели боялась это сделать.

– А вы? Вы никогда не звонили на горячую линию, чтобы сообщить, что происходит двумя этажами выше?

Раскаяние и явное чувство вины на лице соседки заставили Хулию сдержаться.

– Что происходит за закрытыми дверями, личное дело каждого, – пробормотала женщина, не поднимая глаз.

Это было уже слишком.

– Вы тоже в ответе. Вы и все соседи, которые молчали, пока он ее избивал, – выплюнула Хулия, чувствуя во рту кислый привкус презрения. Сколько еще раз ей придется выслушивать одни и те же отговорки?

– Хулия… – Чема резко схватил ее за плечо, а затем повернулся к соседке. – В следующий раз звоните в полицию. Домашнее насилие нужно останавливать. Когда вы в последний раз слышали их ссору?

– Этим утром. Разбитая посуда, оскорбления, крики… Все как обычно…

– В котором часу это было?

Женщина задумчиво прищурилась.

– По радио, в 10 часов передавали новости, и мне пришлось увеличить громкость, чтобы их расслышать.

Кивнув, Хулия вздохнула. Увеличить громкость вместо того, чтобы позвонить на горячую линию…

– Вы слышали угрозы? По поводу чего они ссорились? – спросил Чема.

– Я вам разве не сказала, что слушала радио? Из-за ерунды. Они ссорились то из-за денег, то из-за того, что ужин остыл, потому что Арасели поздно пришла… Главное было поорать и избить ее.

– И выбросить в окно, – пробормотала Хулия.

– Почему вы не слышали звук падения? – начал расспросы Чема.

Женщина пожала плечами и снова достала платок, вытирая слезы и сопли.

– Я не знаю.

– Что вы делали в одиннадцать утра?

– В одиннадцать? Не знаю, наверное, пылесосила.

Поджав губы, Хулия встала. Они напрасно тратят время. Эта женщина рассказала уже все, что знает. Каждая дальнейшая секунда расспросов будет пустой тратой времени. Достав телефон из сумочки, она позвонила в полицейский участок и попросила соединить ее с начальником оперативного отдела.

– Мне нужен ордер на обыск и арест мужа. Есть свидетельница, которая утверждает, что слышала оскорбления и звуки побоев в доме покойной. Кажется, у нас здесь домашнее насилие.