Главное преимущество не в отсутствии узоров, — поправила Алиса. — Сети блокируют чакру не так, как липкие ленты тюремщиков. Это другая технология, и она может сильно помочь нам в будущем.

Пока я концентрировался на беге, Алиса лечила мои руки и горло горячей чакрой.

«Сможем пальцы восстановить?» — мысленно спросил я, морщась, из-за сильного желания почесать раны.

Да, — коротко ответила Алиса.

Мы добрались до пещеры. Возле дерева, в корнях которого и скрывался тайник, сидели Буш и Август. Тени я не заметил.

Лулу спрыгнула, я за ней.

— Тренировки в эту жатву закончились, — безапелляционно заявила она, рассматривая мою правую руку. — Вылечи пальцы и иди работать.

Август с интересом уставился на меня. На его лице играла лёгкая полуулыбка, а в руках он крутил небольшое стальное лезвие. Буш тоже поднял на меня взгляд. И как всегда — полный злобы и ненависти.

— Это не так просто, — я покачал головой и спрятал правую руку в карман. — И не быстро. Мне нужно время.

Август сразу поскучнел, а Лулу разочарованно скривилась.

— Не должно повлиять на работу. Понимаешь же?

— Да. Ещё раз спасибо.

— Работай, Белов, — Лулу отряхнула ладони. — И Левого избегай. У этого гульего сына давно Грани поехали, ему плевать на всех. Понял?

— Да. Я заметил.

— Левый — опасный человек. И очень умный. Думается мне, неспроста он тебе пальцы повырывал. Чует, тварь.

Её замечание мне не понравилось. Если Левый подозревает, что мы замышляем побег… Значит, и тюремщики могут прекрасно знать о нашем плане. Нужно валить отсюда как можно скорее.

Лулу, Буш и Август ушли. А я зашёл в пещеру и призвал Борю.

— Хрю! — его радостное настроение сменилось сперва печалью, когда он увидел мою руку, а затем — яростью.

— Не бойся, — я почесал поросёнка за ушком. — Мы их убьём. Но не сейчас.

Боря недовольно хрюкнул и выплюнул кошели. Я спрятал внутрь мешочек с пальцами, вытащил ковёр и расстелил его прямо на полу.

— Ещё немного, — я лёг и прикрыл глаза. Поросёнок пристроился рядом. — Скоро мы уйдём отсюда. Осталось немного…

Проснулся я часов через восемь. Бори уже не было — Алиса деактивировала узор, когда чакры осталось меньше половины, и поросёнок отправился в свой мир.

Первым делом я проверил пейджер — Августа рядом не оказалось.

— Теперь можно и пальцы полечить, — пробормотал я, доставая из кошеля мешок.

Сел за стол, вынул фалангу мизинца и приставил к обрубку пальца.

Начинаю, — предупредила Алиса.

Я почувствовал жжение, и палец начал срастаться. Я стиснул зубы. Очень неприятное ощущение.

Готово, — услышал Алису.

Мизинец был абсолютно цел. Разве что осталась тонкая белая полоска на линии разрыва. Я пошевелил пальцем и остался доволен.

Тратится не так много горячей чакры, как я думала, — задумчиво сказала Алиса. — Но нам повезло. Отращивать кости гораздо сложнее и болезненнее, чем сращивать.

Я приступил к следующему пальцу. Минут через двадцать мы исцелили правую руку.

«Сможешь разобрать, какие ногти — мои?» — мысленно спросил я, высыпая содержимое мешка перед собой. Поморщился — отвратительный запах.

Да. Я запомнила их.

В голове появился образ ногтей левой руки. Точные размеры, шероховатости и даже царапинки. На самом деле Вали был в чём-то прав. Ногти Беловых и правда не вписываются в правила Острова Свободы.

Я подцепил ногтевую пластинку мизинца и подставил её к ногтевому ложу. Горячая чакра тут же хлынула к пальцу и спустя пару секунд ноготь вернулся на своё место.

«Получилось. Отлично!»

Раньше я сомневался, что мне удастся самостоятельно приживить горячей чакрой ногти Беловых. В прошлый раз этим занимался эскулап Виктор.

Я взял следующую пластинку.

Ногти Беловых — артефакты. Они облегчают контроль чакроигл, делают их стабильнее и устойчивее. Вследствие чего узор рисуется с более высокой чистотой. А для любого Огранца чистота узора — невероятно важный фактор. И даже увеличение её на один процент стоит цены этих артефактов.

Осталось ещё два пальца.

Но ногти Беловых — необычные артефакты. Они сливаются с телом, становятся его частью. Именно поэтому падальщики Острова не реагируют на них.