иль родом из диких кавказских высот.

Подобна орлице. Изящная в торсе.

А взор? Вороной! И я им обожжён!

Не важно, откуда и кто она вовсе,

ведь я всё равно безотчётно влюблён!

Советы завсегдатая притонов

Не будь портовой девкой, девушка, не будь,

и не канючь монет и выпивки, сигарки,

и не тащи вдогон сапог и платья пуд,

и не держи манер хабалки и цыганки!

Не надо мата, слёз, истерик или сцен,

историй про семью и жизненную кару!

Не прячь тату, синяк и в иглах нити вен,

и не дыши мне в нос горячим перегаром!

Не принижай труды сниженьем цен услуг,

и не хвались собой любому проходимцу,

не ржаньем, а игрой ты радуй взор и слух,

без алчности смотри в мелькающие лица!

Не требуй ласк и такт, и щедрости поверх!

Ты ремесло своё, не слушая, погубишь!

Вся улица сия – грехов и счастий цех.

Я дам всё сам тебе, коль ты на час полюбишь!

Булимия

В собачьем оскале и то больше счастья,

чем радости в сжатой улыбке твоей.

Ты снова полна недовольства, ненастья,

тебя раздражают поступки детей.

Совсем безразличны события, страны,

любовь и забота, уменья, труды

и щедрость, какая доступна карманам.

Обида со злобой клокочут в груди.

То пышешь пожаром, то холодом веешь,

то сухо взираешь и слушаешь речь,

сомнения в чувствах и мужестве сеешь.

Язык, будто в ножнах окровленных, меч.

И ты укоряешь в ничтожности платы,

в охотничьих навыках, глядя в лицо.

А всё потому, что лишь в пару каратов

тебе подарил золотое кольцо…

Нестыковки

Грех первородный – калечащий бред,

зиждимый на всепотомственном рабстве.

Ева с Адамом же дали ответ!!

Чем же мы все заслужили мытарства?

Странные книги! Страшилки Иуд.

Сказы про кару, чудесные вина,

про обречённость на бедность и суд,

хвори и поиск своих половинок.

Но почему средь веков и плетей

мучимый люд продолжает мученья,

в хаос бросает родимых детей,

в шарик-тюрьму для боёв, заточенья?

Может, живя под небесной дугой,

зная про голод, несчастья, налоги,

люди рожают людей для того,

чтобы возвысить их разум до Бога…

Манага

Скруглённый в две сферы заметных узоров,

под белым иль синим, цветным потолком,

с игривой дерзинкой, без грусти и сора

мельчайший гашиш со святым молоком,

и пару опушек, что в розовой пыли,

предивный овал, что гончарно отлит,

изящные линии женственной были,

двоякую сущность от Евы, Лилит,

улыбку в молчании, речи, изгибе,

и миленький мыс вдоль перчинок зениц,

уста, как филе императорской рыбы,

в тончайшем нектаре щетинки ресниц,

и в угольной мази красивые брови,

черты в полураме, в причёске-копне

вбираю всежильно, всекостно, всекровно,

когда ты лицо обращаешь ко мне…

Елене Тукаловой