и я становлюсь императором страсти,

забыв про смущенье, плебейство своё…

Когда она рядом, я таю и млею,

вбираю соблазны и образы ню,

всю ночь восторгаюсь, плачу и добрею,

и вновь до утра её пылко люблю…

Татьяне Дерусовой

Антиморалист

Мораль дошла от древних слабаков,

кто плоть и ум удерживал Уставом,

и кто других смирил среди веков,

закабалив природу духа правом.

Себя назначили кто гуру, кто жрецом

среди безграмотных, податливых и ленных.

Клеймя разумных, смелых, беглецов,

годами в стадо собирали пленных.

Внесли устои, в книги слог вписав,

для устрашения придумав божьи очи,

раздали Библию, Коран, иной устав,

за похоть, алчности суды и казнь пророча.

Все, видя акт, единство, в пакт вошли.

Так волки глупые, трусливые иль с болью

к домам, цепям и конурам пришли.

Лишь вожаки, орлы живут на воле…

Арену Ананяну

Полигон бытовых отходов

Огромное смрадище. Ужас лежащий.

Могильник для всех достижений эпох.

Собрание тары пустой и парящей.

От видов таких запинается слог.

Удушливый запах, разящий повсюду,

средь хаоса красок и слизи, вещей.

Отходы от счастий и горестей люда.

Поганейший склад под сияньем лучей.

Разбросы шуршат, и от жара их пучит.

Строительный шлак, кое-где черепа.

Пейзажи из грязи, спрессованной кручи.

Широкая живопись очень ряба.

Высокие горы, раздольные шири -

приюты для крыс и бездомных, и птиц.

Гниющие скопища пластика, жира,

одежды и мебели, кукольных лиц.

Бугры, пирамиды и холмики, кучки

как яма, сарай отработанных нужд.

Тут рыщут еду полулюди и сучки.

И каждый из них мегаполису чужд…

Танюшечка

Твой бархатный вид так приятен, чудесен,

как будто омыт в пресвященной воде,

а губы, мне кажется, знают все песни,

по цвету похожи на цвет каркаде.

Кудрявые локоны так шелковисты,

что кажутся пряжей из божьих клубков.

Твой голос слегка украинский и чистый.

Пьянящ и ритмичен твой ход каблуков.

Телесно манящая с гордою честью,

со щедрой и благостной, верной душой,

с перстами, дающими всем безвозмездно,

с легонькой и редко-святой сединой,

с превкусной улыбкой, какую вкушал я,

с устами, какие я боготворил.

Ты так интересна, как листья журнала.

Я лучше тебя никого не любил!!

Татьяне Ромашкиной

Напарники

Кометы – угли от господней сигары

в витающей дымке и мраке ночном,

а звёздочки – пепел, пылинки нагара

на чёрном ковре, что за лунным окном.

Мне курится вместе с небесным владыкой,

который не спит или в пьяном бреду.

В тиши посыпаю древесные стыки

средь запахов кухни, где чай на меду.