– Послушайте,– сказал я,– мне кажется, Вы сгущаете краски. Одно дело зарабатывать на артистах, продлевая, так сказать, их творческий путь, и совсем другое то, о чём Вы говорите. Я не являюсь сторонником теории заговора.

Он опять закурил.

– Ты даже не представляешь весь масштаб готовящейся операции. Радует одно: ты хотя бы не отрицаешь, что работаешь на эту контору.

– Не отрицаю,– я убрал со стола сумку.– Но откуда у Вас так много информации?

Он усмехнулся:

– Есть такая работа, Родину защищать, слышал?

– То есть тело Вы мне не отдадите?– на всякий случай спросил я.

– Ни в коем случае. Он своё отпел. Необходимо, чтобы, как ты выразился, его нашли настоящие полицейские. Чтобы о случившемся узнала пресса, а потом и люди. Чтобы у «Системы» не осталось ни одного шанса воскресить этого мерзавца. Пусть они всё зафиксируют, и через несколько часов вся страна начнёт оплакивать своего кумира.

– А что будет с его убийцей?– поинтересовался я.– Его найдут и он понесёт заслуженное наказание?

– Никакого убийства не было!– резко ответил он.

– Да ну?– я кивнул в сторону ванной.– Это он сам так неудачно поскользнулся на мокром кафеле?

Мужчина посмотрел на часы.

– По моим данным Ваша группа будет тут через пятнадцать минут, так что я успею ответить на твой вопрос. Человек, лежащий там, третья копия певца, умершего от передозировки наркотиков семь лет назад. Это известный педофил из Екатеринбурга. Для осуществления своих болезненных фантазий он пользовался полным сходством со знаменитостью и именно поэтому «Система» вытащила его из тюрьмы, в которой он должен был сгнить. Вчера его наконец-то удалось заманить сюда, пообещав более чем приличный гонорар и возможность побаловаться с несколькими мальчиками. Я запер его в ванной и дал папку, в которой была описана вся его никчемная жизнь. И ещё я оставил ему пистолет с одним патроном. Это был привет от хорошего человека, чей сын покончил жизнь самоубийством после того, как этот подонок надругался над ним. Первый раз в жизни он сделал правильный выбор. Но можешь не сомневаться, я бы всадил ему пулю в голову лично. Не раздумывая и не сожалея.

– Мне тоже всадите?

Он прикрыл глаза рукой.

– Понимаю, что ты попал в неприятную историю и отчитаться перед своим начальством будет не так-то просто. Но кому сейчас легко? Мы переиграли твоего Куратора, надеюсь, переиграем и его руководство.

– Вы сказали, что группа «Системы» приедет через пятнадцать минут. Кто же эти люди, пропустившие нас? И зачем они это сделали?

– Это мои люди. А пропустили потому, что я давно хотел поговорить с тобой.

– Вот как? О чём?

– К сожалению, нам нужно уходить. Перед прощанием скажу только одно: ты играешь не на той стороне. Это не значит, что обязательно проиграешь, но даже если победишь, привкус победы может оказаться с тухлым душком. Подумай о моих словах. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся при других обстоятельствах и поговорим обо всём более подробно. Помни: мы все в большой опасности. Пришло то время, когда каждый из нас должен определиться по какую сторону баррикад он находится. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Каждый имеет право на ошибку. Но каждый имеет право и на её исправление. Ты слышал мои слова, скоро услышишь другие. Что говорить своему начальству о нашей беседе, решишь сам. Но от твоего ответа будет зависеть очень многое. Как и от твоего решения.

Он достал из пачки новую сигарету.

– Да, чтобы не забыть: извини меня, пожалуйста!

– За что?– спросил я и боковым зрением заметил тень справа от себя.

– За это,– ответил он.

Я не стал оборачиваться, чтобы выставить защиту и в тот же миг почувствовал, как что-то кольнуло меня в районе лопатки.

Ковёр на полу стремительно приблизился и свет в моих глазах тут же погас.

Невысокого роста человек в чёрном суконном русском кафтане и до блеска начищенных лакированных сапогах неспешно прогуливался по Гороховой улице возле дома номер шестьдесят четыре.

Расчёсанные посередине длинные волосы и бороду, торчащую во все стороны, растрепал ветер, неожиданно налетевший с Невы.

Некоторые из людей, проходившие мимо, останавливались и раскланивались с ним.

Тогда он щурился своими близко посаженными глазами, кланялся в ответ и тёр кулаком большой нос.

Наконец, он увидел того, ради кого вышел из дома в этот пасмурный июльский день.

Белобрысый мальчишка лет двенадцати, что-то насвистывая, вприпрыжку приближался к нему.

Широкие залатанные брюки, рубаха явно не своего плеча, босые ноги: его вид резко контрастировал с парадными зданиями и нарядно одетыми людьми.

Он вдруг остановился и, открыв рот, начал разглядывать стеклянную витрину хлебного магазина, на которой причудливыми пирамидами были выложены всевозможные сладости и хлебные изделия.

Человек, не дожидаясь окончания этого просмотра, двинулся к нему.

– Долго идёшь,– строго, но без укора сказал он.

Мальчик не без сожаления оторвал взгляд от огромной сдобной булки, усыпанной изюмом и орехами, и низко поклонился.

– Есть хочешь?– спросил его человек.

Тот кивнул головой.