Зазвучала музыка – она была довольно необычной, Арсений назвал бы её сказочной. Аня и Игорь вышли на сцену. Аня держалась очень уверенно, не стеснялась и не проявляла никаких признаков страха перед публикой. А Игорь, тот и вовсе был в своей стихии: не тушуясь, но и не рисуясь – выходило донельзя естественно.

Первой запела Аня. Арсений смутно помнил её выступление на первое сентября, тем более что тогда он и понятия не имел, кто она такая. У неё оказался удивительно сильный голос, который никак не вязался с её хрупкой внешностью. Арсений не понимал смысла песни, но, несмотря на это, она ему уже очень нравилась – в ней ощущалась некая сила, что нарастала постепенно, от куплета к куплету, и тем мощней становилась музыка. Это завораживало.

С третьего куплета к голосу Ани присоединился голос Игоря, и Арсения буквально пробрало до мурашек, так здорово звучали их голоса вместе.

Когда они замолчали, музыка ещё некоторое время звучала, постепенно сходя на нет, и закончилась так же спокойно, как и началась.

Зал буквально ликовал – и было с чего. Аня, смутившись впервые за всё выступление, коротко поклонилась. Игорь дарил улыбки и поклоны за них двоих.

На этом концерт закончился.

Затем освободили большую часть зала для танцев, сдвинув стулья к стенам. За окнами от солнца осталось лишь слабое зарево у горизонта, и зал освещался цветомузыкой, создававшей приятный полумрак. Музыкой заправлял всё тот же Юра. Заиграла танцевальная мелодия, и середина зала начала постепенно заполняться школьниками. На первых порах танцевали вяло и неуверенно, оглядываясь на других, но когда стало яблоку негде упасть, дело пошло веселее. Спиртные напитки были строго запрещены, но через полчаса пополз слух, что где-то по рукам ходит бутылка джина, и, может быть, даже не одна.

Арсений и его друзья веселились в центре танцпола, больше дурачась, нежели танцуя. В конце концов Марк с Сашей и не теряющей надежды Юлей образовали паровоз. К ним начали пристраиваться все остальные, и вот они уже передвигались по залу как огромный китайский дракон. Но зазвучала очередная мелодия – Юра объявил белый танец. Паровоз распался. Игоря мгновенно увела за собой новая ведущая, Марк сбежал в холл подышать свежим воздухом. Арсений хотел было присоединиться к нему, но у выхода его поймала Аня.

– Потанцуем? – спросила она, отдувая с раскрасневшегося лица выбившиеся кудряшки.

– Конечно.

Они вернулись в полутёмный многоголосый зал и закружились вместе с другими парами. Танцевать с Аней было легко и приятно.

– Вы здорово выступили, – сказал Арсений.

– Спасибо, мы старались.

– А о чём была песня? – музыка звучала громко, и приходилось говорить, склоняясь к самому уху.

– Я не знаю, – честно призналась Аня и рассмеялась. – Ты же знаешь, как плохо у меня с языками.

Тут настал черёд Арсения смеяться. Ане нельзя было отказать в самоиронии.

Они немного помолчали, старательно отводя глаза, делая вид, что совсем не смущены тем, что прижаты друг к другу в окружении других танцующих пар. Арсений заметил совсем близко блеск серебристого платья. Инна щебетала о чём-то на ухо своему кавалеру, Диме из одиннадцатого «Б», а тот смотрел на неё затуманенным взором. Почему-то увиденное раздосадовало Арсения, и ему совсем расхотелось танцевать с Аней.

– Немного странный выбор песни для медленного танца, тебе не кажется? – сказал он Ане, чтобы та не думала, что он про неё вообще забыл.

– А мне нравится, – возразила та. – Хорошая песня.

– Я и не говорю, что плохая, но необычный выбор.

Аня пожала плечами.

– Мне нравятся песни на иностранном. По крайней мере, можно наслаждаться мотивом, не подозревая, о какой чуши они поют.

– Да уж, это точно…

Доигрывал повторяющийся припев, Арсений по-прежнему осторожно держал Аню за талию, а перед его глазами словно разворачивалось синее-синее, без единого облака небо, на которое он смотрит сквозь нежно-зелёную листву лимонных деревьев, и крупные жёлтые плоды опадают с этих деревьев к его ногам.

Песня закончилась, и пары распались. Аня сразу исчезла в толпе, а Арсений вышел в коридор, где, ссутулившись и облокотившись на подоконник, разглядывая сгущающуюся темноту за окнами, стояла Ольга. Поблизости на одном из подоконников сосалась парочка.

– Утомился, дружок? – осведомилась Ольга, когда он подошёл к ней.

– Вот мне интересно, – спросил Арсений, – твой наряд – это такой вид протеста или просто твой стиль?

– Считай, что мой стиль – это и есть вид протеста.

– Ну что, расскажешь, какая у тебя тайна?

– Нет, – безмятежно ответила Ольга, а потом поучительно добавила: – Много будешь знать, Сеня, – рано состаришься.

Они помолчали.

– Ну хотя бы скажи, с тобой ведь ничего не случится?

– Ой, да что со мной может случиться? – Ольга потрепала его по голове.

Вблизи Арсений разглядел, что её лицо осунулось, как после бессонной ночи, и под глазами пролегли тени, отчего Ольга казалась больной. – Но если всё-таки мы больше не увидимся, знай, что ты очень хороший человек, и я желаю тебе самого лучшего.