Вроде бы не плачет. Ну и хорошо. Не уважаю людей, которые плачут, когда просят прощения.

– Кого вы так боитесь?

Вообще-то я не собирался продолжать дискуссию по телефону. Хотя она звонила на полученный от меня новый номер, есть серьезный риск, что и этот номер уже спалился.

Она подумала о том же.

– А стоит ли говорить об этом по телефону? – спросила она.

Чертовски хороший вопрос. Я точно знал лишь одно: я совершенно измучен, чтобы отправиться в ночную вылазку.

В телефоне что-то скрипнуло, уронила она его, что ли?

– Мне известно только то, что я видела, – сказала она. – Больше ничего.

– Когда Мио исчез?

– Да.

Я прикидывал, как лучше всего действовать дальше. Слежки за мной почти наверняка нет. В том смысле, что никто не сидит ночами прямо напротив моего дома в машине, не ест сосиски и салат с креветками. Но если полиция прослушивает разговор, проблема та же, что и накануне. Им понадобится не слишком много времени, чтобы явиться на то место, где мы с Сюзанной назначим встречу. После недолгих размышлений я решил “спалить” еще один телефон, но от встречи отказаться.

– Я дам вам другой номер, перезвоните по нему, – сказал я.

Когда я отложил мобильник и достал другой, Люси тронула меня за плечо.

– Что происходит, Мартин?

– Думаю, ей есть что рассказать.

Люси испытующе посмотрела на меня:

– Ладно. – Она вылезла из постели. – Хочу пить. Тебе принести водички?

– Да, спасибо.

Она вышла из спальни. Невыносимо видеть, как исчезает из виду ее спина. Меня охватил нелепый и вместе с тем панический страх, что я вижу ее в последний раз. Я вдруг понял, что это веская причина нашего теперешнего сожительства. Ведь я хотя бы знаю: она жива.

Зазвонил третий телефон. Мы регулярно покупали все новые и новые. Если мне придется оставить адвокатскую практику, я наверняка получу место телефониста.

– На сей раз я хочу, чтобы вы все рассказали по телефону, – коротко сказал я в трубку. – Никаких встреч, сперва мне надо знать, какая у вас информация.

– Я понимаю, вы мне не доверяете, но…

– Я сейчас вообще никому не доверяю. Ничего личного, просто таковы обстоятельства.

Она молчала. Вроде как сникла. Так или иначе, не говорила ни слова. Лишь немного погодя сказала:

– Не знаю, с чего начать.

Зато я знал:

– Начните с Бобби. Как вы вступили с ним контакт?

– Он пришел в “Тролльгорден”. Злой и взбудораженный. Сперва несколько раз приезжала полиция, а через некоторое время он. Многие сотрудницы испугались. Сказали, что, если он не уйдет, вызовут полицию.

Она чуточку оживилась.

– Он вам угрожал?

– Не прямо. Во всяком случае, мне так казалось. Я тогда работала в садике временно, почасовиком, ну, то есть при необходимости они меня вызывали. И я как раз работала те несколько недель, когда Мио оказался у приемных родителей, а потом исчез. Когда в садик явился Бобби, я не работала. Пришла получить справку. Может, потому и истолковала ситуацию иначе.

– В каком смысле иначе?

Вернулась Люси со стаканом воды в руках. Она пролила воду на рубашку, которая местами стала прозрачной. Раньше я бы тотчас завелся, но сейчас меня это не тронуло. Может быть, это и называют – повзрослеть?

– Ну, остальные вроде как перепугались. А мне стало его жаль. Взгляд такой печальный, вовсе не дикий, не свирепый. Когда его прогнали, он сел в машину и заплакал. Я увидела его, когда через некоторое время вышла на улицу. Я… я больше не могла молчать. Дала ему свой телефон. Он позвонил уже через час-другой.

Я потер глаза, чтобы хорошенько прояснить мысли.

– Почему Бобби приехал в садик? И когда это было?

– В конце минувшей весны. Он словно долго-долго думал о покойной сестре и пришел к выводу, что не может просто так забыть о случившемся с нею. Кто-то наверняка что-то видел, сказал он. Не верится ему, что ребенок может исчезнуть так, как исчез Мио. Вот он и хочет выяснить, почему персонал лгал полиции.

Мысли Бобби походили на мои собственные. Всегда хоть кто-нибудь что-то видел. Всегда.

– Они правда лгали полиции?

– Нет, – тихо сказала она. – Но полиция говорила не со всеми.

Я выпрямился.

– Как вы сказали?

– Это правда. Например, они не говорили со мной. Ведь, когда пропал Мио, я, согласно расписанию, уже ушла домой, но на самом деле по окончании смены меня попросили задержаться в другой группе. А эти часы записаны отдельно. Думаю, полиция этого не заметила.

– Значит, когда Мио исчез, вы находились во дворе?

Женщина, которая назвалась Сюзанной, откашлялась.