В ответ пёс кивнул, и уже более мягким голосом спросил:

– Бохей, и чем же мы можем помочь столь высоким гостям?

– Рехет! – глянув на сидящую с тростью собаку сказал Архей, и сделав небольшую паузу, продолжил:

– Что-то вы неуважительно к гостям относитесь!

– А гости и не должны мечами в доме махать, – ответил стоявший у стола пёс.

– Мы договаривались с ним, что нам дадут лодку, – сказал Архей. К тому моменту он уже стоял самостоятельно на лапах, но меч с пола так и не поднял.

– С кем договорились? Вот с ним? – пёс показал когтем на стоящего у печи гребца, и громко засмеявшись, продолжил.

– Да он со своим хвостом-то договориться не может. Странно, что его назначили старшим на миссию по спасению двух воинов салуков. Мне спокойнее было бы, если б его волки сожрали, – и он вновь засмеялся, чем поставил Архея в тупик.

Архей представлял себе, кто перед ним. Вожак одной из сотен маленьких деревень с живущими в нём собаками-изгоями. Слабых, трусливых или же старых изгоняли из пантеона, и они должны были уйти в дикие края и там погибнуть. Но желание жить породило такие вот общества, которые жили незаметно и тихо под боком крепостей или же городов.

А в этом поселении присутствие Рехет очень осложняло ситуацию. Двух воинов салуков вполне достаточно, чтобы уничтожить здесь всех, кто встанет на пути, даже с крокодилами можно справиться. Вне воды они достаточно уязвимы и не представляют большой опасности. А с ведьмой справиться сложно. Архей видел не так много живых ведьм за свою жизнь. В те редкие мгновения, когда он со своим отрядом отдыхал в крупном городе, мог увидеть рехетов, которые находились рядом с главой пантеона. А среди изгнанных, живую, он видел впервые. Самих жителей таких поселений не особо почитали, и считали, что если собака ушла в дикие дали для принятия смерти, то и среди живых ей не место. Но многие главы крепостей и городов, вблизи которых обосновывались изгои, в основном их не трогали. Те зачастую приносили больше пользы, чем вреда.

– Ландсир… – начала было говорить собака, стоящая у печи, но вожак поселения её перебил:

– Стой молча! Ты со своим братом – последние псы, кому можно довериться. Как ещё в Нуре доверили вам двоим спасать их? Вы же только о своей шкуре волнуетесь. Почему вы живы, а не погибли со своими родичами, защищая крепость?

Ландсира было не остановить. Его гнев обрушился на собаку, чьи висячие уши, казалось, уже достают до земли, а он спрятался за ними, стараясь не слышать, что ему говорит этот старый пёс.

– Подойди ко мне, муран, – вдруг негромко сказала Рехет, но этого было достаточно, чтобы старый пёс замолчал, а все стоящие услышали её. В помещении нависла тишина, и Пинта, видя, как на него устремились взоры всех, поджав хвост, хотел спрятаться за печку. Он никак не хотел подходить к этой старой собаке, она внушала ему страх. Но неведомая сила заставила дрожащие лапы сделать шаг, и вот уже она своими когтями трогает загривок и смотрит в глаза, пытаясь что-то увидеть.

– Ему уже достаточно лун, почему ещё не сделали обряд? А, вот оно что. Архей, это следы от твоих клыков? – нащупав запёкшую кровь за ушами Пинты сказала она.

– Ты меня понимаешь? Да, я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Откуда же тебя украли? – глядя в глаза Пинте говорила Рехет. Архей с воином стояли неподвижно и смотрели, как старая ведьма сжимала голову Пинты в лапах и заглядывала прямо ему в глаза. Со стороны казалось, что её зрачки светят светло-голубым огоньком. Архей помнил наставление Косплима – беречь этого мурана.

– Рехет, ты сможешь провести обряд? – нарушив бормотания старой ведьмы спросил Ландсир.

– Я могу, но надо ли? Это не обычный муран. Я не чувствую в нём страха перед кем-либо, живущим в этом мире. Его разум чист, – растягивая слова, полушёпотом ответила ведьма. И резко подняв свои светящиеся глаза, посмотрела сперва на старого Ландсира, а после – на Архея.

– Вы не боитесь выпустить в этот мир страшного и беспощадного зверя? – спросила она.

– Зверя? Это же обычный муран! Возможно, воин из северных, – ответил Архей.

– Ты, салук, что-то знаешь, это не обычный муран для тебя! – Рехет выпустила Пинту из лап, и опираясь на трость, подошла к Архею.

– Его мысли чисты! Слышишь меня, в нём нет страха, салук, – сильно растягивая слова прошептала она.

– Не знаю я ничего. Мы его в пустыне нашли, рядом с человеком. Из одичалых, видимо. Как обычно бывает, муранов крадут и пытаются приручить.

– Ты мне не рассказывай, что с ними делают, я прекрасно знаю, – Рехет развернулась и медленно пошла в свой угол.

– Человек. Я был с человеком. Это же мой хозяин! Где он сейчас? Я должен его найти, – пытался громко и радостно сказать Пинта, но вместо слов получился лай, и он, завиляв хвостом, пошёл к двери из хижины, которая вдруг перед его носом открылась. «Тот самый запах тины», – подумал Пинта, и подняв голову, увидел крокодила, стоящего в дверном проёме. Он что-то держал в пасти, но сделав шаг вперёд, открыл её, и на пол свалилось тело человека, от которого Пинта еле увернулся.