– Пошёл отсюда! – крикнул воин-салук и ударил его древком копья по спине. Человек втянул голову в плечи и прихрамывая отошёл в сторону. Пинта видел ещё нескольких людей. Одни, подгоняемые сзади собакой, несли на спине увесистые мешки. Других тащили на привязи вдоль улиц. Их объединяло только некое отдалённое сходство с человеком. Ноги, руки, голова.

– Это наши люди! Мы их разводим и содержим, а они нам помогают по хозяйству. У них очень ловкие руки и сильные ноги. Иногда их даже используют для присмотра за щенками. Но я всегда был против этого, ведь именно из-за них у нас пропадают мураны, – заметив, что Пинта не понимает происходящего, пояснил Косплим.

Крепость была правильной прямоугольной формы, одной стороной она касалась песчаных дюн, второй уходила в реку, где был причал с несколькими лодками и двумя внушительными кораблями. Население крепости кроме гарнизона стражи состояло из ремесленников птахов и нефертумов. Последние занимались сельским хозяйством. И в помощниках у них числились множество людей, которые наравне с другими животными выполняли всю грязную и тяжёлую работу. Их содержали в специальных местах, но разделяли между собой. Были люди только для тяжёлых работ, а были и те, кому доверяли уборку дома или строительство.

Косплим передал своего линума воину, и поманив Пинту лапой, направился на второй этаж дома, сделанного, как и многие другие, из глиняных кирпичей. Там были две комнаты, в одну он поселился сам, а вторую показал Пинте:

– Пару дней будешь спать тут. Еду тебе будут приносить. Спи, отдыхай и никуда не ходи. Если что – я в соседней комнате, у тебя будет охрана.

Пинта, выслушав слова большой собаки, лишь рыкнул, ответив, что понял.

В комнате стояла большая кровать как у людей, которых он помнил. Только квадратной формы. Рядом были два медных таза с водой и стол без стульев возле маленького окна. Пинта обошёл всё, обнюхал, но не найдя знакомых запахов, лёг у кровати на ворсистый ковёр. Не решившись залезть на постель, положил голову на лапы и тихо заскулил. В таком положении он и уснул.

Ночь подступила незаметно и окутала всё душной темнотой. Принесённый Пинте ужин остывал на столе. Собаку еда мало интересовала, и необходимость запрыгивать лапами на стол подавила у него желание есть. Тот лохматый пёс, который принёс поднос с блюдами, даже не подумал, что перед ним не представитель асунов, а обычная собака, и до высокого стола не дотянется.

В разнообразии звуков ночной тишины Пинта вдруг отличил некий множественный сжатый рык. Его уши мгновенно определили направление и стали улавливать слабые волны, доносившиеся откуда-то из дюн. Это было тревожащее, нагоняющее ужас рычание, от чего сердце собаки забилось сильнее, а инстинкт его тут же подбросил на лапы и заставил высунуть морду в окно и громко залаять. Эффекта это не произвело. Стража не отреагировала, и тогда он начал лапами скрести дверь комнаты. Стоявшие в охране два воина-салука тут же открыли и посмотрели на Пинту.

– Что этот муран хочет? – спросил один из них.

– Может, Косплима разбудить? – ответил второй.

– Зачем? Если он просто есть хочет или погулять? Дикари эти мураны, и чего мы с ними возимся? Что тебе надо? – спросил первый. Но Пинта, движимый инстинктом, проскочил между лап салуков и выбежал на улицу. Под чистым ночным небом звуки слышались чётче и тревожней. Жители Нура отдыхали, и никому не было дела до них, а возможно, они их не слышали. Пинта лаял отчаянно и громко, пытаясь предупредить о надвигающейся беде. Так он добежал до главных ворот, где его встретили два заспанных стража кане-корса.

– Это тот, которого сегодня привезли? – лениво спросил один.

– А чего он лает? Он же должен говорить. Речь не так сложна. Муран, ты чего хочешь? – подойдя вплотную к Пинте, спросил второй страж, сверкнув чёрными глазами.

Пинта понимал, что опасность приближается и времени остаётся мало, но взглянув на двух собак, которые сейчас отвечали за безопасность, понял, что от них толку мало. А стоящие у ворот стражи кане-корса вдруг выпрямились, и облизнув чёрные носы встали по стойке смирно. Пинта обернулся на шум в конце улицы, ведущей к воротам. Там, обнажив клинки саблевидных мечей, бежали больше дюжины воинов салуков воглаве с Косплимом. Добежав до ворот, вожак отряда посмотрел на Пинту, который лаем показывал, что за воротами что-то происходит, и по лестнице взобрался на крепостную стену вместе с Археем и тремя воинами.

– Бейте тревогу, канисы идут, – крикнул он стражникам.

Один из кане-корса тут же убежал вдоль стены к сигнальной вышке, а второй вошёл в башню у ворот и начал опускать железные ставни перед деревянными воротами. Архей спустившись вниз раздавал приказы своим воинам, которые начали подниматься на стены крепости и занимать там позиции.

Канисы – это пустынные волки, которые враждовали с асунами и при первой же возможности пытались у них отбить территории. Так как город Нур был первой крепостью на пути к землям асунов, канисы считали своим долгом уничтожить его.

Долгий протяжный вой пронёсся по улицам, сообщая жителям и стражам о тревоге. У внутренних стен началось движение. Со всех концов улиц появлялись небольшие отряды стражей, которые тут же поднимались на стены для отражения атаки.

– Муран, ты хоть и молод, но твоё сердце очень храброе. Я не сомневался, что в твоих жилах течёт воинственная кровь сехметов. А теперь иди к себе, тут может быть опасно! – спустившись сказал Косплим, и вытащив меч ушёл с двумя воинами-салуками на крепостную башню.