— Почему?

— Крупиц магии что есть в этом мире, не хватает, дабы произнести даже самое обычное заклинание. И книга заберет накопленную магию из вас, а если не будете осторожны, высосет досуха. Вы лишитесь волшебства, даже самого примитивного, и домой без помощи не вернетесь. Такое уже случалось с другими лекторами.

Мы шли по снежным барханам, то забираясь, то спускаясь, постоянно утопая в снегу, выбиваясь из сил, но не сдаваясь, ведь мысль о том, что нас преследуют, не покидала ни на секунду. Пустыня простиралась всюду, заполняла собой пространство, угнетала, давила своей свободой, жгла глаза белизной.

— Здешние зовут это место великой пустошью. “Гайдукан Орефрит” на местном наречии. — Рассказывал Жозе. — Она простирается на несколько тысяч километров на запад, и пейзаж на протяжении этих километров не меняется. Тут нет ни травы, ни деревьев, ни прочей растительности и почти никто не живет. Однако есть и оазисы, — места, где за счет подземных источников и гейзеров сохраняется тепло. Те земли довольно плодородны, их населяют местные кочевые племена, и каждый оазис самостоятельное государство со своей инфраструктурой, экономикой и строем.

Говорил он медленно, часто делая перерывы, чтобы не наглотаться холодного воздуха. Лицо прятал под шарфом, обмотавшись им как арафаткой.

— Конец пустоши пересекает длинная горная цепь, та же, через ущелье которой вы прошли, она прорезает пустошь с запада и исчезает в замерзшем море на востоке. Гряда неприветлива к путешественнику: подъемы либо слишком круты, либо разрезаны каменистыми барранкосами. На севере расходятся две реки, за счет изменения климата меняются и морские потоки, поэтому течение в реках тоже бывает поворачивает вспять. К перешейку одной из таких рек мы и идем.

Через некоторое время Алиса толкнула меня и показала на горную верхушку, что выглядывала из-за дюн.

— Смотри, там тоже горы.

— Это не горы. — Ответил Жозе не оборачиваясь.

Девушка неожиданно встрепенулась и обогнала нас, устремившись на самую высокую дюну. Забравшись на неё и оглядевшись она исторгла восторженный крик.

— Ментор, иди посмотри!

Пока я поднимался к ней, рьяно чертыхаясь, она пыталась реанимировать на морозе свой телефон.

— Тут я уже не удержусь, я обязана сфотографировать!

Я вскарабкался на возвышение и сел прямо на снег, пытаясь отдышаться. Перед нами лежала ровная плоскость до горизонта, а на ней стояли заснеженные пирамиды гигантского размера. Синее солнце застыло между ними, поигрывая лучами на блестящих ото льда гладких стенах.

— Вот так, ещё три процента… — Алиса успела сделать несколько фото и даже селфи, перед тем как телефон разрядился. — Хоть где-то пирамиды посмотрю…

— Выложишь в “магниграм”? — Усмехнулся я. — Однокурсники обзавидуются.

— Как только узнаю, как туда попасть, чтобы зарегистрироваться.

— У Никиты спроси, он тебе покажет.

— Великие Харконские пирамиды. — Сказал Жозе, подходя к нам. — Этот план очень похож на наш, даже слишком.

— А это что? — Алиса показала на ряд двигающихся фигур у подножья пирамид.

Приглядевшись, я увидел всадников, что шли друг за другом, пробираясь через снег.

— Это снежные верблюды. — Объяснил ординатор. — У них толстая белая шкура, очень хорошо переносят морозы. Всадники на них те кочевники, о коих я упоминал.

Телефона у меня не было, но я постарался зафиксировать эту необычайную картину у себя в голове во всем её великолепии и свете. Синее солнце, радужные лучи на блестящих гранях и караван снежных верблюдов на белых барханах в бескрайней пустоши…

— Интересно, в Египте такие же большие? — Раздумывала Алиса вслух.

— Почти идентичные, только больших три, а тут пять. И здесь сфинкса нет. — Пояснил Жозе. Он похоже знал эти места досконально. Интересно сколько же времени он провел в этом измерении?

Мы отдалялись от пирамид на восток, к реке. Один раз сделали привал, — я курил свои самокрутки, де Верендри важно дымил трубкой и ни разу не присел, а Алиса слепила снеговика-песковика, которым очень гордилась. Идти оставалось совсем немного. Внизу бежала голубая река, я очередной раз поразился количеству разновидностей синевы в этом мире. Горы здесь были ярко-синими, темными, лазоревыми, а вода и лед зачастую радужными, лазурными, аквамариновыми, и все это каким-то образом контрастировало с серо-голубым небом.