У нас часто нет света, воруют лампочки, да и службы не спешат вкручивать их вновь, потому что новые, как правило, держатся пару дней. И благодаря этому, мы сейчас пробираемся практически на ощупь. Уже достигаем первого этажа, крепко взявшись за руки, но перед выходом чертыхаюсь, спотыкаясь, и чуть не падаю, но хватаюсь за стену и удерживаю равновесие, пропуская девушку немного вперед.

Дверь подъезда внезапно распахивается, и девушка буквально впечатывается в грудь того, кто её открыл с той стороны. Сейчас на нас падает свет уличного фонаря из проёма, я хорошо вижу вошедшего: сердце пропускает несколько ударов, а потом принимается колотиться, словно нагоняет пропущенный ритм.

Я тогда не придаю значение тому, как замирает девушка впереди, она и отходит не сразу, мне бы обратить на это внимание, но я вижу лишь то, что мужчина её, кажется, вообще не замечает, взгляд тёмных глаз устремлен прямо на меня. И я буквально плавлюсь, попадая в плен карих омутов.

Он вернулся.

Демид извиняется и, обходя девушку, делает шаг ко мне:

— Привет, малыш, — слышу его голос, от которого всё внутри моментально скручивает, и в следующее мгновение по телу расползаются мурашки. Мужчина обхватывает меня своими сильными руками и наклоняется для короткого поцелуя.

Как же я по нему скучала.

Вдыхаю его аромат, прижимаюсь.

— Ты же должен был только через три дня вернуться, — произношу, немного приходя в себя. Не хочу отстраняться, не хочу, чтобы он выпускал меня из объятий, вечность бы так провести в его руках.

— Завершил проект досрочно и сразу к тебе, — слышу его шепот. — Даже дома ещё не был.

Он прижимается теперь губами к моему виску, делает глубокий вздох, мне кажется, даже время замирает.

Но внезапно вспоминаю, что мы не одни, выглядываю из-за его плеча, Демид замечает это и отходит, девушка теперь держит дверь подъезда и смотрит на нас с интересом. Она немного удивлена.

— Это Демид, — знакомлю я мужчину со своей новой подругой. Беру его за руку и мы выходим из подъезда. — А это Оксана, — указываю на девушку, с которой мы теперь равняемся.

Она кивает, отпускает дверь, которая захлопывается, издав громкий звук, а девушка тихо произносит, пряча взгляд:

— Очень приятно.

Мы прощаемся с Оксаной и идём к машине.

Даже не спрашиваю, куда едем, полностью отдаюсь во власть этого мужчины, знаю, он и так не подведёт, но мне вообще не важно, куда мы отправимся сегодня, я просто хочу, чтобы он был рядом.

Медленная музыка заполняет салон автомобиля, мелодия попадает точно в моё настроение, в моё состояние; разглядываю Демида украдкой, не могу насмотреться, мне кажется, он нереальный. Бушующий эстроген или что-то ещё, но сейчас я даже не представляю, что у него есть недостатки. И подозреваю, дело не только в гормонах. Просто он тот самый.

И мои чувства настолько сильны, что даже страшно.

Демид вдруг переводит взгляд, и сердце пропускает пару ударов, не могу теперь оторваться от карих глаз, да впрочем, и не надо. Он протягивает мне руку, продолжая другой крепко держаться за руль, и я вкладываю свою ладонь в его, широкую, с длинными красивыми пальцами, Демид тут же их сжимает и возвращает взгляд на дорогу, подносит наши сцепленные руки к своим губам и целует.

— Я скучал по тебе, Лика, — говорит он, понижая тон и повторяет: — Очень по тебе скучал.

А я так и сижу, почти не дыша.

Что же ты со мной делаешь?

Выдыхаю и перевожу взгляд за окно.

Мимо проносятся ночные улицы, мелькает свет от фонарей, подставляю лицо потокам воздуха, которые врываются в открытое окно и закрываю глаза, волосы развиваются от ветра, и я словно парю вместе с ними: мне так легко, так хорошо. Чувствую себя счастливой и этим вечером готова на то, до чего мы с Демидом ещё не доходили.

Мы гуляем по городу, заезжаем на набережную, Демид рассказывает о проекте и о том, как провёл время, я же в ответ делюсь с ним тем, как коротала эти дни, умалчивая лишь о том, как сильно тосковала по нему.

Потом мы ещё долго говорим обо всём на свете, единственная неловкая ситуация возникает, когда он задаёт вопрос о моих родителях и, услышав ответ, на какое-то время становится задумчивым. Уверяю его, что смирилась с этим насколько это вообще возможно, я их почти не помню, но всё равно тоскую. А ещё понимаю, что намеренно не выспрашивала бабушку об обстоятельствах их гибели, знаю лишь то, что произошла автокатастрофа, и на этом всё.