Наш взвод охраны командиры озаботили шагистикой. Каждый день теперь их гоняют. Подход, отход, отдание воинского приветствия…

Всё по уставу. Аж жалко их. Бедные солдатики…

У нас то попроще будет, авиация всё-таки…

Но всё равно. И мы дорожки песочком посыпаем, и бордюры известкой красим. Наводим единообразие. И у себя в казарме тоже…

Нас сейчас почти не трогают. Лишь иногда по просьбе командования вылетаем с наблюдателями. Типа авиаразведки проводим. Ты летаешь в квадрате нужном, а наблюдатель пытается что-то внизу разглядеть. Вдруг там где-нибудь фрицы несдавшиеся ещё есть…

А в начале июня меня вызвал дядя Ваня и приказал готовиться к поездке. Нужно отвезти Анечку к бабушке и на завод сразу заехать. Там я отдам бумаги, ну и свои впечатления расскажу от их самолётов. А потом сразу же мухой назад. Некогда по гостям разъезжать. Дел много…

Вот сейчас и летим мы с Аней к бабушке. Ребёнок и ждёт этой встречи и боится её. Постоянно меня вопросами теребит. В первый раз ведь они встретятся…

Сестрёнка у меня очень умная, для своих пяти лет, девочка. Всё уже понимает… Разговаривает, правда, на смеси русского и немецкого языков…

Прилетели, мягко сели, высылайте запчастя… Я сама немного нервничаю. Нас в Саратове никто не встречает, конечно. Я немного побегала, но нашла попутную машину. Закинула по быстрому все вещи в кузов и сама с Аней в кабину села. Много вещей мы с ней везём. И почти все они детские. Из моих вещей только велосипед в глаза бросается. Всё остальное Анечкино. Всё таки переезжает она насовсем… Вот и загрузились мы по полной. Хорошо, что комендант аэродрома вошёл в мое положение, помог…

На подъезде к дому я заметила бабушку. Стоит, нас ждёт с Аней. Мы не успели ещё толком остановиться, как вокруг стали собираться соседи.

Я выгрузила Анечку из кабины и она тут же попала в бабушкины руки. Девочку сразу же буквально всю расцеловали и наобнимали…

Я же поздоровались со всеми соседями, рассказала им версию находки своей сестры. Документы её показала. Ну а соседи вынесли единогласное решение, что да, так наверное и есть. Похожа Аня на отца. Тоже светловолосая и голубоглазая… Повезло девчонке, что нашлась…

А потом мы всем колхозом перетаскали вещи в дом. Бабушка приготовила ребёнку для проживания мою бывшую комнату…

Ну а потом уже было всё. И обед, и баня, и разговоры…

С утра пораньше я съездила на завод, там отдала все бумаги, похвалила заводчан за хороший самолёт и в полночь уже улетала попутным бортом назад, в Германию…

… Мы уезжаем. Оставляем здесь свои самолёты, а сами уезжаем… Нам не говорят куда, но я то знаю, что мы поедем на Дальний восток… На новую войну…

Так и не получилось у меня в Берлин съездить… Жаль конечно, очень жаль… Времени не дали мне. Обидно немного… Всё-таки четыре года этого хотела… Но не получилось…

Мы меняем свои документы, погоны и эмблемы на новые. Теперь мы «медики»… А наши старые документы и погоны временно убраны подальше.

Виллис мой, как и пианино, тоже едет на восток. Но выкупить его в собственность у меня так и не получилось. Жаль конечно. Ну и ладно… Проживу и так.

И техники наши тоже едут с нами. Они сейчас эмблемы связистов носят. А вот наша охрана осталась на старом месте, в Германии…

Мы едем в одном составе со штабом дивизии. Несколько пассажирских вагонов, теплушки и платформы с машинами. Нашей эскадрилье достался купейный вагон. Полки, правда, жёсткие в нём.

Я, как командир, еду лишь вдвоём в купе, как, впрочем, и Петрович. Остальные то все по четверо. Постоянно требуется следить за всем, заполнять требования и писать докладные… Эх, бюрократия проклятая… Только лишь Алиса скрашивает мою тяжёлую жизнь. Со мной в купе она едет. Жалеет меня, бедную, помогает… Ну и не только, конечно…

На длинных стоянках мы гуляем, покупаем газеты и различные вкусняшки. Семечки и прочее…

Долго едем. Только до Урала от границы мы целую неделю добирались. Стоим на станциях подолгу…

Вся западная часть СССР очень сильно разрушена. Везде идут восстановительные работы. Часто видим и работающих военнопленных. Восстанавливают то, что сами же и разрушили… Иногда и разбитая техника попадается прямо посреди поля…

В Москву мы не заезжали, обогнули стороной. Даже не увидели её вблизи. А вот после Волги как будто и войны вообще не было. Ни разрушений, ни пленных нет. Люди по гражданке ходят…