Выбрав столик возле окна, Стас заказал два вида сэндвичей и кофе, Леры выбрала сырники с ягодным сиропом.

– Теперь о самом важном. То, что я женат, единственное препятствие для наших отношений?
– спросил Стас, завороженно наблюдая, как она слизывает с губ темно-бордовый липкий сироп.

Он думал о разводе половину ночи, но так и не принял твердое решение.

Лера пробубнила с набитым ртом:

– Я не представляю отношений с вами, даже если закрою глаза на то, что вы испоганили мне жизнь.

– Почему?

– Вы старше на пятнадцать лет. Это первое. У вас взрослая дочь, а я не горю желанием с ней знакомиться и оправдываться, почему увела ее отца из семьи. Это второе. И третье - я ничего к вам не чувствую.

Выслушав аргументы, Стас задумался. Возраст - чепуха, в сорок лет самое время жениться. Он полон сил, обеспечен и внешне привлекателен.

Дочь, да. Весомый аргумент. Слишком весомый, чтобы с головой броситься во внезапно возникшую влюбленность. Развод повлечет за собой серьезный конфликт с дочерью. А на это он пойти не готов. Пока не получит гарантии, что цель оправдывает средства.

О чувствах Леры и задумываться не имеет смысла. Стас понял, что не безразличен ей, когда она попросила его о помощи. Его, а не кого-то другого. Значит, уже доверяет, а со временем и полюбит.

– Ты меня не убедила. Возраст - не помеха. Мужчина должен быть старше.

– Но не настолько же!
– упрямое возражение в ответ.

– Лера, мне не стоило влюбляться в тебя, но раз это произошло, и тебе, и мне придется смириться с нашей разницей в возрасте.

– Влюбляться?
– уголок ее губ нервно дернулся вверх.

– Да. Что тебя удивляет?

– Не знаю, - Лера отвела взгляд.
– Я думала, что у вас просто ко мне физическое влечение. Прихоть, которая пройдет, как только вы добьетесь своего.

Стас натянуто улыбнулся. Он тоже так думал. Поначалу.

– Нет, все гораздо серьезнее. Но, продолжим. Разница в возрасте большая, и я хорошо понимаю твои опасения, но проблемы в этом на вижу.

– А я вижу, Станислав Викторович.

– Стас, - мягко поправил он.
– Называй меня по имени.

Лера замолчала, беспокойно царапая вилкой пустую тарелку. Он мысленно чертыхнулся. Ни на шаг не желает сближаться! Упрямая, как и он сам.

– Стас, - со вздохом произнесла она.
– Закажите… закажи мне чай. Пить хочется.

Ему тоже. В горле пересохло от накатившего ликования. Не будь он за рулем, махнул бы рюмку коньяка.

Позвав официанта, он озвучил заказ.

Лера пила мелкими глотками, а он не сводил с нее взгляда. Притягательная красота, недоступная для него. Поймав его восхищенный взгляд, она поперхнулась чаем и закашлялась. Пользуясь случаем, Стас пересел на ее диванчик и обхватив за плечи Леру, прижал к себе, осторожно хлопая ладонью по спине.

– Стани... Стас, не надо, - она выкрутилась из его рук и салфеткой вытерла выступившие слезы.

– Я тебе противен?
– прямо спросил, не находя другого объяснения ее резким движениям. Ладно бы они были наедине, но на людях… Лера слишком озабочена тем, что подумают о ней посторонние, и вот так вырываться у них на виду не стала бы. Быть не может, что он настолько ей противен! Он не был груб с ней, касался бережно, так в чем причина? Стас, не мигая, уставился на фарфоровый чайник, категорически отказываясь соглашаться с правдой, болезненно ударившей по самолюбию.

Выудив из кармана пачку сигарет, он на автомате чиркнул зажигалкой и закурил.

– Противен, да. Я намекаю на это уже несколько месяцев,- ответила Лера, оглядываясь по сторонам.
– Что ты делаешь?! Тут нельзя курить!

– Что в моей внешности не так? Почему, Лера?

Она посмотрела на него долгим взглядом. Оценивает, словно впервые увидела. Стас почувствовал себя аукционным лотом, за который она не готова выложить ни копейки.

– Обычная внешность, - пожала плечами она.
– Дело не в этом.

– Тогда в чем?

Ответить Лера не успела, потому что официант любезно попросил их расплатиться и покинуть кафе.

– Я же говорила, что там курить нельзя, - хлопнула дверцей Мерседеса Лера. Стас недовольно покосился на нее, но промолчал.

До дома они ехали в тишине. Молча высадив ее у подъезда, Стас резко сорвался с места, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Лера, насупившись, смотрела ему вслед. Сердце тоскливо сжалось, болезненно забилось в груди. Хотелось вернуться, сгрести в охапку непокорную женщину, но вместо этого он сильнее надавил на газ.