— Мне нравится. Ноль процентов хрени. Остроумно. А еще надо выйти ночью с металлоискателем, выкопать все ее ящики и заменить содержимое человеческим говном. Двойной удар.

— «Где теперь ваш Бог? — набрасывает Марджори, уже не в силах остановиться. — „Слэмми“. Мы никогда не говорили, что божественны. Божественны только наши яблочные пироги. М-м-м-м-м-м. „Слэмми“».

— К горячему яблочному пирогу отлично подходит кофе от Гипно Боба, — вторгается в мой гипнотический транс голос Гипно Боба.

Я пытаюсь пропустить это мимо ушей, но в таком состоянии оказываюсь чрезмерно внушаемым.

— Ладно, давайте одну пачку, — говорю я.

— Отлично. Сейчас пробью на кассе. Будет готово, когда очнетесь.

Ночь. Войска «Слэмми», переодетые в черное и вооруженные металлоискателями и инструментами для рытья, прочесывают территорию Диггер. Находят ящики с бинтами, носками, ножами (!), печатными материалами. Заменяют изначальное содержимое человеческими фекалиями. Зарывая ящики, солдаты тихо хихикают над своим розыгрышем.

На следующий день диггеры собираются на каменистом поле под наблюдением спрятанной камеры слежения.

— Мы посеем семена на сей земле, — говорит Диггер, — земле, что не принадлежит никому, и всходы накормят тех, кто к нам присоединится.

— А где нам семена взять? — спрашивает встревоженный мужчина. — «Слэмми» их все запатентовали. Кража наказуема заключением на много лет в «Слэммере» — как тебе известно, это название частной тюремной системы «Слэмми».

— Мы посадим собственные семена, — говорит Диггер, — и они… здесь.

И с этими словами Диггер начинает копать. Скоро она достает ящик — в этот раз из какого-то неметаллического композитного полимера.

Склейка, офис Шевра, где он со всей своей командой наблюдает за происходящим.

— Что за? — говорит Шевр. — Нас облапошили!

— Она узнала про наш план. Металлические контейнеры были обманками.

— Откуда ей знать?

— Должно быть, у нас крот.

— Даже прикольно. Потому что кроты роют, так что…

— Не прикольно! Это измена, и я лично урою его, ее или тона.

— Уроете. Дошло? Потому что…

— Хватит.

Глава 66

Выйдя на улицу с двадцатью пачками кофе, которые я приобрел из-за подчинения моего разума, я направлюсь к себе в квартиру и замечаю, как из нее выхожу я. Да, это я, но без бороды. Другой я. Третий я. Похоже, что теперь всякий раз, стоит мне покинуть город, меня заменяют. В этот раз — пока я был во Флориде, искал кукол. Этому надо положить конец. Я слежу за этим новым мной до здания на Западной 51-й, где он нажимает на звонок и входит. Что он там делает?

С тех самых пор, как этот клоун в палатке для фумигации тщетно покушался на мою жизнь, пока я выгуливал Грегори Корсо, я чувствовал себя в опасности. Сегодня с этим пора что-то сделать. Я не жестокий человек, но это жестокий мир. Продавец выложил на кровать свои товары. Это вызывает в памяти сцену из «Таксиста» и вообще любого фильма и телесериала, с тех пор копировавших сцену из «Таксиста». Возможно, о незаконной продаже оружия уже нечего сказать после того, как много лет назад все сказал Марвин Скорсессо. Продавец незаконного оружия поднимает маленькое оружие пистолетного типа. Я в размышлениях потираю часть лица, где некогда процветала моя борода, и нежно ласкаю новую наготу.

— Это «Кел-Тек PF-9», — рассказывает он. — При весе в 360 граммов самый легкий девятимиллиметровый пистолет. Семь патронов. Очень популярен у дам. Кое-кто его ругает, но в основном люди со шкурным интересом, и вообще — это экономия, потому что сейчас эти милашки идут задешево.

Протягивает пистолет мне. Нервно беру его в руки.

— Не заряжен, — говорит он. — Не ссы.

Не понимаю, почему он мне сказал, что пистолет популярен у дам. Он же не принимает меня за женщину? Конечно, без бороды налицо все мои деликатные черты, а на голове у меня — новая волосяная ермолка от Джои Кинг.

— А что популярно у джентльменов? — спрашиваю я, возвращая оружие.

Он кладет миленький пистолетик на кровать и берет другой.

— «Ругер SR1911». Хорошая пушка. Отличная. На вооружении у полиции и армии. Ценник куда выше, и, если честно, при весе в килограмм и сто граммов для тебя крутовато.

— Да почему вы так говорите?

— Слушай, мужик, это же я больше зашибу на «Ругере». Я тебе навстречу иду.

Он дает мне пистолет. Очень тяжелый. И он назвал меня «мужиком», так что знает, что я мужик, так что, может, и ничего, если я куплю маленький пистолетик, который, сказать по правде, все равно мне больше нравится. Уж точно он красивее.