– Но я ненавижу эти синопсисы, - стонет Стефа, падая на стул.

– Верю. Сама их ненавижу, - соглашаюсь, - но в твоём случае это необходимая мера. Нам дали три месяца на работу, Стефа. Сроки горят. Через полгода люди начнут забывать, как называлась твоя предыдущая книга… так что растягивать процесс производства мы не можем. Ты же не хочешь, чтобы тобой и твоим творчеством перестали интересоваться?

– Нет…

– Тогда давай мобилизуем все силы и вместе попытаемся создать новый шедевр от Стефании, которым будет зачитываться вся молодёжь!

– Хорошо, - Стефания поднимается на ноги, поджимая губы, - я постараюсь… спасибо, Ева, - она прощается взмахом руки и уходит.

– Метод кнута и пряника… во всей красе, - подняв брови, протягивает Саша, заглядывая на кухню.

– Это вынужденная мера, - произношу устало.

– Кому рассказываешь?
– фыркает второй редактор, затем переводит взгляд на выходящую из офиса фигуру, - Ей повезло с тобой.

– Не соглашусь, - качаю головой; сегодня я была слишком строга к ней. По сути, я просто не имею на это права.

– Повезло, - повторяет Саша, - ты ей и соавтора, и редактора, и учителя, и сестру, и отца, и мать заменяешь.

– Я всего лишь курирую её, как перспективного новичка, - поднимаюсь на ноги, мою кружку из-под кофе и иду на своё рабочее место.

– Это, по сути, одно и то же, - хмыкает Саша, а затем резко осекается.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Глебом.

– Как прошла встреча?
– сухо спрашивает начальник в то время, как второй редактор бесшумно покидает поле боя, оставляя нас одних.

– Продуктивно, - коротко отзываюсь, присаживаясь в кресло.

– Она начала работу над романом?

– Начала, - отвечаю, затем замолкаю на секунду, беру вдох и задаю вопрос уже совсем с другими интонациями, - Глеб Самойлович, в чем дело? Мы же договорились меньше контактировать, насколько я помню?

– Насколько я помню, я сказал, что оставлю вас в покое, когда Стефания разродится новым романом, - напоминает Глеб.

– Да, но, если отмотать разговор на пару фраз назад…

– Вы предложили меньше пересекаться, - перебивает меня Глеб, - на что я вам в конце нашего вечера ответил, что через три месяца вообще уйду из издательства. Так что уж, будьте добры, потерпите.

– У нас не получится не ругаться, если вы постоянно будете заходить в этот офис, - говорю прямо.

– Я обязан сюда заходить и проверять, как идёт рабочий процесс, - четко проговаривает Глеб, с холодом глядя на меня.

– Нормально он идёт. И даже если бы шёл плохо, вы бы ничем не помогли, - ещё «прямее» отвечаю.

– Вы вновь забываетесь, - цедит Глеб.

Да без разницы.

Пробуждаю свой компьютер, пока тот грузится - проверяю телефон.

– Я полагал, что вы - профессионал, после вчерашнего мероприятия, - неожиданно произносит Глеб, глядя очень нехорошим взглядом на мой сотовый, - И что мы вполне сможем с вами сработаться.

– Теперь вы вновь в этом усомнились?
– без интереса уточняю.

– Представьте себе.

– И что же подтолкнуло вас к черте сомнений?
– не глядя на него, уточняю.

– Ваше отношение к делу.

– Моё отношение к делу?
– искренне недоумевая, повторяю; это уже выходит за грани того, что можно стерпеть! Поднимаюсь на ноги, - И что не так с моим отношением к делу, господин исполнительный директор?

– Вы проводите слишком много времени на кухне. И решаете личные дела во время рабочих часов.

Недоверчиво усмехаюсь.

– Вы человек вообще? Кухня для того и создана, чтобы периодически заходить туда и утолять естественную потребность организма.

– Удивительно, почему вы такая худая - учитывая, сколько раз за день вы утоляете потребности своего организма, - подняв бровь, припечатывает меня Глеб.

– Изумительно!
– с восхищением смотрю на него, - Вам будет проще, если я вообще не буду есть?.. Или, может, мне стоит сразу приклеить себя к рабочему месту на все три месяца и утопить свой телефон - чтобы НИЧТО в этом мире не смогло поколебать вашу уверенность в «моём отношении к делу»?!

– Это обязательно - так искажать мои слова?
– с арктическим холодом интересуется Глеб, делая шаг к моему столу.

– Искажать? Кажется, я передала самую суть ваших требований!

– Вы сейчас издеваетесь надо мной?
– недоверчиво спрашивает мужчина, растягивая нехорошую улыбку на губах.

– Я - нет. А вот вы - да. Вы же придираетесь ко мне. Это совершенно очевидно. Только я понять не могу, чем заслужила подобное отношение?

– У меня нет к вам «особого» отношения.