Для настоящего разговора по душам мы ещё не настолько близки. Хотя нет, не правильный подбор слов…

Мы никогда не будем близки настолько, чтобы говорить по душам.

Вот, так вернее.

– Отличная речь для дешёвой газеты, которой не о чем писать, - «хвалит» Глеб, даже не думая замаскировывать оскорбление, - но я здесь у вас не интервью беру.

– Это заметно, - не остаюсь в долгу я.

Журналист из него вышел бы поганый…

– Вы считаете, тексты Стефании достойны?
– продолжает расспрос исполнительный директор.

– Я считаю, что для молодой девушки, ещё толком не знающей жизни, у неё получается довольно неплохо. Подросткам нравятся её истории. Они им близки. Поэтому очень важно, чтобы Стефания продолжала писать для молодой аудитории и улучшала своё мастерство, а не пыталась создать что-то ей самой малознакомое.

– Вы же понимаете, что ограничиваете писателя?
– уточняет Глеб.

– Думаю, мне следует пояснить вам законы рынка, - глубоко вздохнув, отвечаю сухо, - автор, скачущий по жанрам и возрастным категориям не способен набрать свою аудиторию. Поклонники жанра Young Adult будут ждать новую подростковую прозу, поклонники романов для взрослых - соответственного материала. Всех одновременно удовлетворить не получится. Обязательно возникнет конфликт сторон в связи с ожиданием новинки. Либо произойдёт спад интереса к автору в целом. Даже мастодонтам сложно удерживать внимание своих поклонников - что говорить о неопытной семнадцатилетней девушке?

– О чём Стефания хочет писать?
– через небольшую паузу спрашивает Глеб, скрестив перед собой пальцы.

– О сложной жизни одинокой тридцатилетней женщины, ухаживающей за больным братом, - отвечаю ровно.

– Почему именно об этом?
– искренне удивляется господин начальник.

Потому что на данный момент её любимый фильм - «Реальная любовь». Но вряд ли этот человек вообще смотрел его…

– Потому что авторы черпают своё вдохновение отовсюду. Но на этот раз Стефания хочет зайти на территорию, ей совсем не знакомую... она может стать твердой почвой, а может стать болотом, которое поглотит в потенциале известного на всю страну автора молодежной прозы.

– Вы хотите отговорить Стефанию только из-за этого?

– Не поняла, - позволяю себе дежурную улыбку.

– Или дело в амбициях?

– В амбициях?
– переспрашиваю, глядя на нового исполнительного директора очень нехорошим взглядом.

– Хотите продолжить эту игру?
– Глеб поднимает бровь, вызывая у меня откровенное недоумение - о чём он?
– Хорошо. Тогда давайте вернёмся к вопросу о ваших целях.

– Что это за странный разговор?
– холодно спрашиваю.

– У вас есть автор. Есть возможность задавать направление её новому роману, которым впоследствии будут зачитываться тысячи людей. У вас есть власть - позволить этому роману родиться на бумаге. Что в этой цепочке вас не устраивает?

– Не понимаю…

– Вы отказываетесь помогать Стефании.

– Я отказываюсь писать за неё, - исправляю формулировку, - она ещё двух страниц не напечатала, а уже просит моей помощи. Не проще ли отложить эту сложную задумку и взяться за то, что у неё получается лучше?

– Вы так боитесь, что может получиться хорошо, - неожиданно четко произносит Глеб, вынуждая меня остановиться и посмотреть на него, - и переживаете, что под этим творением будет стоять не ваша фамилия.

Резко поднимаюсь на ноги.

– Так какие цели вы преследуете, Ева? Чего вы хотите добиться, работая редактором в этом издании?
– откидываясь на спинку кресла, протягивает Глеб, - И почему вы захотели именно эту должность, когда пришли сюда шесть лет назад? Я навёл справки и узнал, кем является ваша мама, - он переводит взгляд на потолок, ясно давая понять, что действительно… узнал, - Так почему именно сюда? В маленькое издательство - на тот момент ещё никому неизвестное и работающее лишь с двумя книжными магазинами в городе?.. Чего вы здесь хотите добиться?

– Ваша попытка заставить меня отказаться от своих принципов смешна и нелепа, - произношу четко, - вы не подловите меня на дешевых амбициях стать известным автором, потому что на данный момент у меня их нет. Зато есть огромный объём работы, который я выполняю в этом издательстве - и выполняю хорошо. И если я говорю, что Стефания не сможет написать этот роман - я понимаю, о чём говорю. Потому что работаю с ней уже третий год. Смогу ли я сама написать этот роман? Без понятия. Но одно скажу точно: я бы не стала его писать, потому что тема для меня неинтересна.

– Удивительно, ведь, кажется, ваша подопечная планирует списать образ именно с вас, - усмехнувшись, выдаёт Глеб.

– Ну, вам-то виднее. Вы же знаете её так хорошо, - выдавливаю из себя улыбку, проглатывая его намёк на мой возраст и моё семейное положение.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– У Стефании есть три месяца. Если она не закончит роман к сроку, издательство понесёт убытки - а это уже повлияет на её положение здесь, как автора. Возможно, я пересмотрю её контракт.

– Что?
– недоверчиво смотрю на него, - Вы вообще понимаете, о чём говорите? Отпустите её - и девочку тут же заберут наши конкуренты.