Завтра у меня свидание с Никитой. Я не знаю, почему он пригласил меня в этот ресторан, где я стала свидетельницей некрасивой сцены его расставания с Лорой. Что он задумал? Я никак не могла выбросить из головы слова его бывшей. Тем более у меня завтра день рождения. Может, плюнуть на все и покончить с этими отношениями? Билет в Лондон с открытой датой лежал у меня в столе.

Какая она красивая! Я не мог оторвать взгляда от ее стройного тела, заточенного в красный шёлк, который мне немедленно захотелось сорвать с неё. Я нервно сглотнул.

Вскочил, отодвинул для неё стул. Прикоснувшись губами к ее щеке, тихо прошептал.

— Шикарно выглядишь, Ева.

Эвелина улыбнулась.

Как же я по ней соскучился! Три одинокие ночи в холодной постели.

— О, Никита! — ее глаза широко открылись. — Это мне? Какие прекрасные розы!

— С днём рождения, дорогая, — я взял её руку в свою. — Мне многое надо тебе сказать.

— И мне тоже.

Нам принесли шампанское и разлили по фужерам.

Я нащупал в кармане брюк коробочку. Сейчас.

— Никит, ты такой хороший. Правда. Все это время с тобой я чувствовала себя такой особенной...

Я улыбался. Тоже себя чувствую совсем по-другому, когда моя Ева рядом.

— Не хочу, чтобы между нами было что-то недосказанное, — продолжала Эвелина. — В общем, я выхожу замуж. И завтра улетаю в Англию.

Глупая улыбка застыла у меня на губах. Почему-то я не мог пошевелиться. Наверное, так и каменеют. Просто сидел вот так и словно в замедленной съемке видел, как Эвелина встаёт из-за стола, берет свою сумочку и уходит.

Похоже, все последующие события затерялись в тумане. В котором я находилась с тех пор, как, не глядя Никите в глаза, сказала, что выхожу замуж. Мои дальнейшие действия были совершенно автоматическими, без участия сознания. Это уже потом папа мне рассказал, как я пришла домой, покидала свои вещи в чемодан и уехала на такси. Только упомянула, что мне надо в аэропорт.

Вылет был только на следующий день, и я просидела на жесткой лавке, уж точно часов семь. Уставившись в никуда, прижимая к груди свою сумочку. И ни о чем не думая. Вернее, не допуская никакие мысли в свою голову.

Наверное, я в какой-то момент позвонила Ярославу, потому что он встречал меня в зале аэропорта. Даже его я помню очень смутно. Только то, что мужчина обнял меня, прижал к груди. Какое-то время мы молча так стояли, а потом, обхватив мои плечи, Ярослав повёл меня к выходу.

Его дом располагался в пригороде Лондона. Не очень большой, старый. Ярослав сразу показал мне мою комнату, ванную, большой балкон.

— Здесь мы можем сидеть с тобой утром и пить кофе.

Я молчала. Сама ещё не представляла, что буду здесь делать. Да и слабо понимала, зачем я приехала сюда. Мне просто необходимо остаться одной. Сейчас. Разговаривать с кем-то просто не было сил.

Ярослав, по-видимому, расценил мое молчание по-своему. Он быстро пересёк комнату и, взяв меня за плечи, заглянул в глаза.

— Если бы ты знала, как я рад, что ты сделала свой выбор, что ты здесь, со мной!

Я высвободилась из его объятий, отошла к окну. Мне нечего было сказать, но я знала, что нам надо объясниться. Почувствовала, как слезы заполняют мои глаза.

Ярослав понял, что у меня совершенно не радостное настроение и отошёл к двери.

— Эвелина, располагайся здесь, а я буду ждать тебя в гостиной. Приготовлю лёгкую закуску. Приходи.

Услышав, как закрылась дверь, я вздохнула. Потёрла воспалённые от бессонницы глаза. Мне нужен был хороший душ.

Я прошла в ванную, на ходу сбрасывая с себя одежду. Может быть, вместе с водой с меня смоются все мои печали и невзгоды?

Ярослав напрасно ждал меня, сидя у камина в гостиной. В тот вечер я так и не вышла из своей комнаты. Завернувшись в теплый халат, я легла на кровать. Долго лежала, уставившись в потолок. Слез уже не стояли в глазах, но от этого было только хуже. Меня мучил вопрос — правильно ли я поступила?

Я будто и не спала, а просто была в каком-то забытье, время от времени проваливаясь в тревожную пропасть сновидений. Наконец-то поняла, что так и не смогу отдохнуть. Я встала с кровати и, открыв дверь на балкон, вышла на улицу. Мое дыхание на секунду сбилось от влажного холодного воздуха. Из-за густого тумана не было видно практически ничего на расстоянии пяти метров, и я ощущала себя в каком-то ватном коконе. И ещё эта странная, чужая тишина, словно я внезапно оглохла.