— Никита? Ты что-то сказал?

— Да это я сам с собой. Как там наш завтрак?

— Все готово и уже на подносе. Так что бери его и пойдём в беседку. Пусть девочка поспит.

Мы прошли в сад.

Глазунья с помидорами и ветчиной — точно, как я люблю. Мама с нежностью смотрела, как я уплетаю еду.

— О, мам, а ты Эвелине оставила? — встрепенулся я.

Она хмыкнула.

— Ну конечно, сына, — затем испытующе поглядела на меня. — Что-то быстро ты.

Я слегка нахмурился.

— Влюбился, — пояснила мама.

— С чего ты взяла?

— Никогда не слышала, чтобы ты волновался, что одной из твоих девиц не достанется еды.

Мне стало смешно. Откуда ей знать? Она же свечку между ног мне не держала.

— Глупости. И вообще, я знаком с Велей от силы недели три. Да и подобные чувства меня не посещают.

— Никит, — мама наклонилась ко мне через стол. — У тебя взгляд другой. И знаешь, совсем не обязательно должны пройти месяцы, чтобы человека посетила любовь.

Я закинул ногу на ногу. Сделав равнодушное лицо, спросил.

— Ну и что такое любовь?

Мне было интересно знать, как это чувствуется. Приготовился слушать.

— Никит, когда ты любишь, тебе хочется постоянно быть рядом с этим человеком.

Я прикинул. Позавчерашний вечер я провёл со свои друганом. Пили водку. Не, вряд ли.

Маман продолжала.

— Хочется этого человека защищать. И ещё в груди возникает такое чувство, ну нежности, что ли. И даже когда ты зол на этого человека, ты все равно готов все простить. Ну и, конечно, к этому примешивается бессонница, учащенное сердцебиение и странная восторженность, эйфория.

Я натянуто рассмеялся.

— Это мне не подходит. Ты, слава богу, ошиблась.

Мама пожала плечами.

— Мне по нраву твоя девушка.

Я отставил тарелку, вытер рот салфеткой.

— Не совсем понятно, чем? Во-первых, ты ее не знаешь, во-вторых, она избалованная папина дочка и в отличие от тебя не умеет готовить. Да и вообще не приспособлена к самостоятельной жизни.

— Ну я ее всегда смогу чему-нибудь научить полезному.

Я встал.

— Ну это уж слишком! У тебя очень болезненное воображение. Ах да, спасибо за завтрак.

Маман тоже поднялась с кресла, стала собирать посуду на поднос.

— Во сколько тебе надо быть на работе?

Маман усмехнулась.

— Захочу — останусь здесь.

Я аж закатил глаза. Вообще-то, подобные перепалки с маман у нас были не редкость, и никто, как правило, не обижался. Однако, сегодня меня мамины реплики сильно бесили.

Я с нетерпением ожидал, когда она наконец-то соберётся и уедет обратно в Москву. При этом чувствовал себя последним негодяем. Во-первых, потому что милая мамочка накормила меня вкусным завтраком, а во-вторых, потому что она отчасти была права.

Наконец-то выдворив нарушительницу покоя и помахав ей от калитки рукой, я вернулся в дом. И тут же услышал звуки, доносящееся из ванной. Похоже Эвелина была совершенно нездорова сегодняшним утром. Со злорадством мысленно потёр руки. Ну что ж, моя красавица, расплата пришла!

Постучав в дверь ванной, нажал на ручку. Дверь не была закрыта. Девушка сидела перед фаянсовым чудом сантехники и выворачивалась наизнанку. Чувство жалости на миг захватило меня, но я его успешно поборол.

— Помочь?

В ответ раздался характерный звук избавления от пищи.

Затем Эвелина слабым голосом произнесла.

— Отвали.

Я вышел. Подожду. А потом, может быть, запихну ее опять под холодный душ. Хорошо освежает. В следующий раз будет знать, как напиваться. Ненавижу пьяных женщин. Ничего нет хуже, чем женщина, потерявшая чувство собственного достоинства и не контролирующая своих действий.

Девушка вошла в гостиную, когда я вовсю обдумывал план расплаты.

Едва взглянув на неё, такую бледную, одетую в халатик, я понял, что мои планы отменяются. Потому что даже в таком виде, она умудрилась довести меня до возбужденного состояния буквально за пару секунд. Я не успел скрыть это, судя по её расширившимся глазами, когда она кинула взгляд на мои топорщащиеся джинсы.

Слава богу, я не решился затащить ее в душевую кабину, иначе бы мы оба оттуда не вылезли.

— Нам надо поговорить, — сказал я, принимая серьёзный вид. Надо срочно избавляться от стояка. В такие редкостные моменты я старался думать о чём-нибудь неприятном — тараканах, дохлых мышах и всяких разных тварях.

— Да, мне тоже хотелось бы поговорить, — с иронией заметила Эвелина, все также глядя на нижнюю половину моего тела.

А, к черту разговоры! Потом.

Я шагнул к ней.