— Простите, но это не должно касаться вас. У меня очень разнообразная клиентура. Даже ваша дочь являлась одной из моих клиенток.

Она усмехнулась. Мне все меньше и меньше нравился наш разговор. С удовольствием назначил бы этой тетке психиатрическую экспертизу.

— Забудьте про мою просьбу, Никита Антонович. Теперь я сама знаю, что и как делать. Благодарю за то, что теперь я смогу вернуть своё состояние более простым способом.

Она отключилась. Я продолжал стоять с прижатым к уху телефоном.

Внезапно на меня навалилась жуткая апатия. Понял, что мне ничего не хочется. Ни есть, ни пить, ни спать. И видеть никого тоже не хочется.

Молчать, лежать, глядеть в потолок.

Оставалось чуть больше суток до того, как мне придётся лететь в Калгари. Билет лежал на столике перед зеркалом, небольшая сумка с личными вещами была наготове. Не так я планировал провести последний день перед отлетом. Ну да ладно уж, чего теперь думать об этом. Может, и не стоило мне лететь туда. Зачем теперь разбираться с наследством Галины Королевой? Скорее всего, наши пути больше не пересекутся. Ни с ней, ни с ее дочерью.

Калгари встретил меня своей лёгкой вечерней прохладой. Пока я садился в такси, набрал номер отца. Я не стал извещать его о своём приезде заранее. Да и провести собирался здесь всего пару дней. Эту ночь переночую в близлежащей гостинице, а завтра уж повидаюсь со своим родителем.

Голос отца был сонным. Наверняка задремал в кресле перед телевизором.

— Ник, привет, — он слегка оживился, услышав мой голос. — Только проснулся и сразу звонишь? Никак что-то срочное?

Я хохотнул.

— До завтра дотерпит, — затем смилостивился. — Только что прилетел в Калгари.

— Ты что ж, балбес, заранее не предупредил? Я бы приготовился. Сегодня прекрасный вечер, могли бы сделать барбекю.

— Именно поэтому не предупредил. Отдохни хорошенько. Завтра увидимся в офисе, а вечером расслабимся.

— Ты надолго?

— Два дня.

Отец промолчал. Понял, что сын приехал не просто так. Обычно я не приезжаю сюда меньше, чем на две недели.

 Я попросил водителя остановить за квартал до отцовского офиса. Было утро, и мне хотелось пройтись пешком. Мне всегда нравился утренний Калгари — слегка прохладный, ароматом утра напоминающий Питер. В отличие от Московской суеты люди здесь идут на работу не спеша. У меня возникло желание зайти в небольшую кофейню и зевакой посидеть у окна с чашкой эспрессо и свежеиспеченным круассаном. К сожалению, я вынужден был отказать себе в такой слабости. Сначала надо сделать дела.

Войдя в одну из высоток, я нажал кнопку лифта. Офис отца располагался на четырнадцатом этаже. Вообще-то, он должен был быть тринадцатым, но из-за предрассудков этажи с такими номерами здесь отсутствовали.

Секретарша у отца была новая — он их часто менял. Она заулыбалась мне, думая, что я один из клиентов.

— На какое время у вас назначено? Тони ещё не пришёл.

— Я его сын.

Девушка заулыбалась ещё больше.

— Могу я предложить вам кофе или чай?

— Воды, пожалуйста.

Ненавижу их офисные горячие напитки низкого качества. Я избалован кофе, приготовленным моей Ритой.

Опустившись в мягкое кожаное кресло, я взял в руки один из лежащих на столике журналов.

Ждать отца мне пришлось, по крайней мере, полчаса. Он вбежал, бросил папки с документами на стойку. Я поднялся навстречу ему.

— Ник, как я рад тебя видеть! — раскрыл мне объятия. — Мэгги, это мой сын Ник. Тоже известный адвокат, криминальный. Что ты делаешь в наших краях?

Мы прошли в кабинет отца.

— Ну, знаю, что если примчался сюда ни свет ни заря, значит, не просто так. Колись.

Я вздохнул, словно перед прыжком. Начал витиевато, в своём адвокатском стиле.

— Не хотелось бы сразу с места в галоп, пап. История давняя, и я думаю пора в ней поставить точку. Как говорится, разобраться, что к чему.

Тот поморщился.

— Ладно, не тяни кота за хвост. Что там у тебя?

— Дело Журавлевых.

Я видел, как мгновенно изменилось лицо отца. Его глаза как-то потухли, и он сразу осунулся.

— Зачем тебе это?

Я усмехнулся.

— Судя по твоей реакции, я вижу, ты понимаешь, что все усложнилось.

Отец вышел из-за стола. Прошёлся к окну. Чуть ссутулившийся, руки в карманах брюк.