— Пусти меня! Какая ещё твоя девушка? — ударила его по руке. — Сам-то где был?

Услышала его смех. Ах, ему ещё весело! Ну погоди!

Извернувшись (откуда только сноровка взялась), я зубами вцепилась ему в плечо.

— Дикая кошка, — со смешком произнёс Никита. — неужели не могла чуть подождать с укусами?

— У, скотина... — прошипела я под смех подруг. Предательницы! Им весело. У меня на глазах готовы были появиться злые слезы. Я выдернула руку и с размаху ударила мужчину по лицу. Слышала, как от неожиданности он охнул. Тут же почувствовала, как его руки железным обручем сжали мои плечи, и его губы с силой накрыли мои. Поцелуй не был нежным. Скорее, это было наказание. Усмирение. Но мне было уже все равно. Пусть усмиряет. И держит меня крепко. Потому, как я поняла, что у меня не только отсутствуют ноги, но и все тело будто растаяло. Остался только мой рот, который яростно терзали мужские губы.

Где-то позади меня раздался звук отъезжающей машины.

Я попыталась укусить Никиту за нижнюю губу.

— Отпусти меня, — успела пробормотать, в то время как он отпрянул. Но мужчина только помотал головой и, подхватив меня на руки, направился к дому.

Там он поставил меня на ноги, а сам стал открывать дверь. Плохо соображая, я привалилась к косяку двери.

Втянул меня за руку внутрь.

— Иди сюда, маленькая пьянчужка, — сев на стул, мужчина притянул меня к себе и зажал мое тело между коленями. — Хорошо, что я приехал сегодня, а то ночевать бы тебе в кустах.

Я исподлобья поглядела на него.

— Мог бы и не приезжать! Оставался бы с этой...

— С этой? — я видела, как Никита нахмурился.

— Да, с этой белобрысой шлюхой.

— Погоди, я что-то не понял... Ты что, следила за мной?

На моих глазах показались слезы.

— Больно надо! Мы просто с девчонками зашли поесть, — я всхлипнула. — И ты там...

— Какая же ты дурочка, — рассмеялся. Устало вздохнул. — И ты что, напилась из-за этого?

— Разбежался! Слишком высокого о себе мнения, — мне так хотелось испепелить его взглядом. — Ненавижу врунов.

— Врунов? Но я тебе не врал, девочка моя. Разве нет?

Черт, ведь и правда. Я все-таки дура. Размечталась о чём-то... А ведь на самом деле все, что у нас было — это хороший секс, даже очень хороший. Оказывается, чисто физиологический процесс.

От понимания этого мне становилось еще горше и хотелось рыдать в голос.

— Вель, ты меня очень сильно злишь сейчас. А вдруг бы с тобой что-нибудь случилось? Как ты вообще додумалась уехать, не известив меня? Никогда больше так не делай.

Никита осторожно вытер слезы с моего лица.

— Не дури.

Мужчина стал расстёгиваться пуговицы на моем платье. Я стояла, слегка покачиваясь. Слезы продолжали струиться по моим щекам.

Покончив с пуговицами, он одним движением стянул с меня платье.

Машинально прикрылась руками, оставшись только в маленьких трусиках и кружевном лифчике.

— Что ты делаешь? — еле слышно прошептала я.

— Тебе нужен хороший тёплый душ. Так что не сопротивляйся — я все равно запихну тебя туда.

— Я сама, — попыталась оттолкнуть его руки, уже расстегивающие застёжку на моей спине.

— Молчи.

Теперь я стояла перед ним полностью обнаженная. В глазах Никиты невозможно было ничего прочесть. Обхватив меня за талию, мужчина повёл меня, качающуюся как моряк во время качки, в ванную.

Включил воду в душе и затолкал меня внутрь кабины.

Я вскрикнула.

— Вода холодная!

Видела, как он одобрительно кивнул.

— Тебе полезно.

Я стояла, вся сжавшись под холодными струями воды, злобно пыхтя. Да кто он мне, отец, что ли?! Я взрослая, хочу напиваюсь, хочу нет. Какое он имеет право со мной так обращаться?

Казалось, я была невыносимо долгое время в этой камере пыток. Но потихоньку голова прояснялась.

Наконец-то Никита, открыв дверь, выключил воду.

В руках у него было огромное банное полотенце.

— Ну все, все, иди сюда, малышка, — мужчина обернул полотенце вокруг моего тела, с силой начал растирать. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

— Скотина... — прошипела я.

Никита только рассмеялся.

Мне хотелось вырваться и разбить его нагло ухмыляющуюся морду. От сильного растирания тело начало гореть и покалывать. Казалось, с меня заживо сдирали кожу.

— Ненавижу...

Прямо над ухом раздался его тихий смех.

— Даже не представляешь, сколько раз я слышал все эти слова.

— Сукин сын!

— Очень часто...

Я не заметила, как движения его рук замедлились, перестали быть такими интенсивными и жесткими. Теперь мужские ладони просто скользили по моему телу, и я вдруг почувствовала, что мне хочется скинуть это проклятое полотенце, прижаться к Никите, и чтобы он просто держал меня так бесконечно долго.

Икнув от холода, я подняла на него затуманенные от выпитого и переполнявших меня чувств глаза.