Повисла напряженная тишина.

— Мне надо поговорить с тобой по поводу этой аварии.

Я еле сдержала вздох облегчения. В голове просто какой то хаос. Мне хотелось внимания Никиты, а с другой стороны я жутко этого боялась. Не к чему мне это. Не к чему.

 Мы некоторое время молча ели. Затем Никита разлил вино по бокалам.

— Вель, коли у нас выдался такой вечер, я предлагаю расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие от совместного ужина. Я понимаю, что ты наверное предпочла бы другую компанию и, может, другую еду, но сейчас у нас нет выбора.

Я натянуто улыбнулась, поднесла бокал к губам.

— Извини, я даже не спросил, любишь ли ты красное вино или нет.

— Люблю.

Никита неотрывно смотрел на мои губы.

— Расскажи мне о себе.

— Что ты хочешь услышать, Никит? Ты и так уже все про меня знаешь. Я «мажорка», папина дочка и купаюсь в шоколаде.

— Я не хотел обидеть тебя. Прости.

Никита взял меня за руку, слегка сжал пальцы.

— Расскажи мне про своих родителей.

— Родители? У меня только папа. Он меня воспитывал с глубокого детства. Я его обожаю. Мой папа самый самый лучший на земле.

— А мама?

Я поморщилась. Ненавижу отвечать на этот вопрос. Когда я говорила о своей матери, то ее образ вставал перед моими глазами. А я не хотела этого. Мне навсегда хотелось вычеркнуть воспоминания об этой женщине из своей памяти. И из сердца.

— Она бросила нас, — я сделала большой глоток, поперхнулась. — Мне кажется, что отец очень переживал. Отправил меня во Францию. На несколько лет. У нас там дом. Ну а потом... потом он встретил Лидию.

— Кто такая Лидия? — Никита внимательно слушал. Казалось, что его на самом деле интересует моя жизнь. Я вздохнула.

— Моя будущая мачеха. У них свадьба в следующем месяце.

— Я кажется видел ее тогда в больнице. Мне показалось, что у вас довольно-таки натянутые отношения.

— Ты прав. Я ненавижу ее. А она меня. Хочет избавится от меня любой ценой. Мой папа все равно меня любит больше, чем ее.

— Но если твой отец тебя так любит, то почему же не хочет помочь тебе в ситуации с аварией?

Я только пожала плечами. Мне и самой это было не понятно. И очень обидно. Почувствовала, как в горле встал ком горечи.

Никита тем временем налил нам ещё вина.

— Да уж. Я думаю, твой отец просто хочет, чтобы ты подчинялась его указаниям, была послушной дочерью. Для него ты по-прежнему маленькая девочка.

— Но это смешно! Он просто спит и видит, чтобы я выгодно вышла замуж. Мой отец — бизнесмен. В голове у него одни деньги. Думает, что счастье дочери тоже в деньгах.

Стараясь сдержать эмоции, я быстро выпила содержимое бокала.

Поймала на себе взгляд серых глаз. Наверное это все-таки действие вина, потому что я внезапно поняла, что мне становится комфортно сидеть напротив этого мужчины и говорить о себе.

Черт побери! Как же оказывается сложно сидеть напротив женщины, есть, говорить о чём-то, непринужденно смеяться, когда на самом деле просто хочется смять ее в своих объятиях и впиться губами в ее рот. Каждый раз, когда Эвелина отпивала из бокала вино, я не мог оторвать взгляда от этих сладостных губ. По детски пухлые, яркие — они напоминали мне спелую малину.

Сразу возникло напряжение, едва мы сели за стол. Потребовалось какое-то время, чтобы девушка начала чувствовать себя более раскованно и непринужденно. Наш разговор зашёл об ее семье, родителях, подругах. Эвелина наконец-то стала смеяться. Может быть, это действие вина? Словно отвечая на мои мысли, девушка ойкнула. Прикрыла ладошкой рот.

— Совсем забыла! Мне же нельзя спиртное. Я принимаю антибиотики.

— От двух бокалов ничего страшного не случится, — сказал, накрывая ее ладонь своей. — Но это хорошо, что ты вспомнила, а то я как раз собирался открыть ещё одну бутылку.

— Никит, но тебе же завтра на работу, — с укором посмотрела на меня.

— Не с утра.

Я уже представил как мы завтракаем вдвоём, пьём кофе. Вздохнул, прикрывая рукой глаза.

— Ты наверное устал? — она расценила мой жест по-своему. Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Наоборот. Сейчас я как раз то отдыхаю. Знаешь, Вель, я рад, что приехал. И что мы сейчас здесь сидим. Вдвоём.

Встав из-за стола, подошел к музыкальному центру, нажал кнопку.

— Какую музыку ты любишь?

Эвелина пожала плечами.

— Разную.

— А я люблю джаз. Он меня здорово расслабляет. Часто после работы сижу в темноте и слушаю. Комната словно наполняется звуками саксофона. Жаль, что не умею играть на этом инструменте, — я включил одну из композиций Андреа Манзони. — Сам же осилил только фортепиано.