— Да. Приеду завтра. Постараюсь. Если что — звони.

Я достал визитку, лежавшую в блокноте, и протянул ей.

Она просто кивнула.

Сухо распрощался и, собрав свои вещи, вышел.

Влажный летний воздух освежил мой разгоряченный мозг. Надо привести себя в порядок, черт побери. Непонятно, почему на какую-то телку, пусть и очень привлекательную, я реагирую словно мальчишка-девственник.

Никита уехал, а я осталась. И сразу дом стал странно большим и... пустым. А если бы он остался? А если бы...

 Я почувствовала как мое лицо заливает румянец и горячая волна поднимается из самого сокровенного места вверх, сбивая дыхание.

У меня теперь достаточно времени, чтобы разобраться в себе.

Я встала с дивана. Запахнула на себе поплотнее халат, от которого веяло Никитой.

Первый вопрос — нравится ли мне этот мужчина? Да! И даже больше. Я хочу ему нравиться. Никогда доселе не возникало подобного желания. Я вызывала восхищение у мужчин, оставаясь к ним равнодушной. Было так легко завоевать мужское внимание. Никита же заставлял меня подсознательно пользоваться всеми этими женскими штучками, типа флирта. Ловила себя на том, что мне почему-то хотелось кокетливо хлопать глазами или выпячивать губы. Не могу поверить! Всегда бесили подобные ужимки у других девиц.

Второй же вопрос — хочу ли я этого мужчину?

Пройдя в ванную комнату, я сбросила халат. Из зеркала на меня смотрела взбудораженная молодая женщина. В глазах лихорадочный блеск. Не от болезни.

А от мыслей о мужчине с таким мускулистым, слегка загорелым торсом, крепкими мышцами, переливающимися на руках.

И от желания дотронуться до этого тела, провести пальцами вниз, от коричневатого соска до тёмной полоски внизу живота.

Я почувствовала, как что-то внутри меня задрожало, завибрировало. Прикрыв глаза, представила руки Никиты на своём обнаженном теле. Везде.

Нет! Не надо мне этого!

Включив кран с холодной водой, брызнула в лицо. Опомнись, Эвелина! Для Никиты ты станешь очередной, пришпиленной бабочкой в его коллекции. И когда он отделается от тебя, ты останешься с разбитым сердцем у точно такого же корыта.

Да и кому эта любовь нужна? Вон, папуля — пример. Женился на маме а она, виль хвостом — и смоталась. Или эта выдра, Лидия. Ясно же, что ей надо от моего отца. Ксю одна воспитывает ребёнка. Все мои подруги ищут нормальных мужиков, а находят козлов.

На ум неожиданно пришёл Ярослав. Он, конечно, не в моем вкусе, да ну и что? Зато с ним можно общаться без всяких захлестывающих до краев эмоций.

Ведь адекватный капитан корабля всегда выберет тихую гавань вместо девятибалльного шторма.

 А мой корабль слишком дорог мне.

Я очень хорошо спала. Проснулась, когда утро уже вовсю билось в окно своими крыльями и солнце перекатывало свои лучи между макушками деревьев.

С минуту лежала с открытыми глазами, пытаясь собрать воедино брызги ярких снов. Там, в мире грёз, было нечто приятное, что не вязалось с действительностью.

Подумала, что сон в руку. Вскочила с постели. Наверное куриный бульончик исцелил меня.

Подойдя к окну, распахнула створки, впуская утренний аромат в спальню, вдыхая его всей грудью. Было ощущение, что в ближайшее время произойдёт что-то очень и очень хорошее.

Несмотря на то, что в этом доме у меня не было никаких личных вещей, и даже телефона, мне не было скучно.

Наскоро приняв душ, одела на себя халат Никиты, и направилась на кухню в поисках чего-нибудь перекусить. В холодильнике нашла и масло и сыр. Сделала себе бутерброд. Включила кофеварку.

Мне не терпелось выйти в сад и найти уютное местечко для завтрака на природе. Не помню, чтобы проводила так время.Всегда или на каких-то курортах, или же окружённая подругами и друзьями. Даже в нашем доме, в Париже, я не могла спокойно отдохнуть. Вечная прислуга, охранники, какие-то посетители.

Здесь же так тихо, что можно услышать как тикают часы.

Сад был великолепен. Деревья своими роскошными кронами отбрасывали тени на ярко-зеленую траву, на которой хотелось лежать, раскинув руки и глядя в ярко-голубое небо на пробегающие облачка-барашки. Запах пушистых пионов пленил.

В беседке, плотно увитой плющом, я обнаружила кресло-качалку, столик, и даже пару книжек, вероятно оставленных матерью Никиты. На спинке кресла висел шотландский клетчатый плед.