— Хватит! Взяла себя в руки и отработала, как обычно. Ты профи, Ирсен. Хватит делать вид, что эта работа случайность.

Через минуту я уже сидела перед зеркалом, а костюмер тряс нарядом.

— Всем доброе утро, — раздался такой знакомый, родной голос. Как глоток воды в пустыне. Как теплый ветер после зимней стужи.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела его в отражении.

— Уже заканчиваете? — спросил Гоша у визажиста, хотя смотрел прямо мне в глаза, не отрываясь.

— Да. Пять минут, Гош, — откликнулась девушка, которая накладывала мне на щеки румяна.

Фенов чуть заметно сморщился, постоял еще минуту, глазея на меня. Я — на него. Просто сил не было отвести глаза, не смотреть. Гоша. Мой Феникс. Все такой же красивый, мускулистый, разрисованный. Разве что взгляд… Никогда он еще не смотрел на меня так. Словно я вырвала его сердце, оставив истекать кровью, словно предала, растоптала все, что у нас было.

Сглотнула.

Гоша отвел глаза, проговорил небрежно:

— Не спешите. Я пока свет настрою.

Вот вам и требовательный Феникс.

Я едва дышала, пока мастер дорисовывала мне лицо. Но ведь не умерла. Я встретилась с ним и осталась жива. Он не выволок меня, требуя объяснений. Вообще словно не вспомнил. Даже не поздоровался.

Кажется, он крепко на меня обижен. Что ж… имеет право, но… Он должен понять, а мне, похоже, придется объясниться. Лично. Потому что сбежать Гоша мне не даст. Так же, как и Алекс не позволил слиться.

И если от менеджера я могла попытаться удрать, то один взгляд Гоши, и у меня нет ни сил, ни желания покидать помещение.

Именно поэтому я тогда уехала, не прощаясь. Знала, не смогу оставить его по своей воле. Он всегда меня гипнотизировал, зомбировал.

— Дорогуша, сколько можно? Мастера нельзя заставлять ждать, — подгонял Алекс визажиста, когда та уже заканчивала колдовать с ресницами.

Девушка что-то невразумительно пробормотала в свое оправдание и отпустила меня через минуту. Меня нарядили с тогу цвета старой хвои, волосы оставили в первозданном беспорядке, лишь добавили объёма и закрепили лаком. Гоша уже закончил приготовления и тихо разговаривал с Альбиной, которая все так же курировала проект.

— Готова наша богиня, — громко оповестил мой менеджер всех присутствующих.

Фенов обернулся, снова сканируя меня горячим взглядом и опять без единого слова. Лишь кивнул в сторону освещенных стен, приглашая на позицию. Послушавшись и так же безмолвно исполнив его приказ, я заняла свое место. На секунду стало неловко, нахлынули старые комплексы, вернулась неуверенность и робость. Но едва Гоша направил на меня камеру и начал руководить съемкой, я словно очнулась. Вспомнив, с чего все началось, окунулась в жидкое блаженство сладкого диктата. Было так естественно. Просто и приятно слушаться его. Делать то, что он велел. Исполнять беспрекословно.

— Руки вверх, голову на бок. Глаза опустить. Губы мягче. Каплю улыбки. На меня смотри теперь…

И все в этом духе. Я словно танцевала, следуя его словам. Телом, взглядом, дыханием. Если с другими фотографами я научилась работать, исполнять, давать то, что они хотели, то с Гошей я просто жила, была собой. И кайфовала от этого. Даже возбуждалась. На мне не было белья, грудь мелькала из-под свободной тоги с запахом. Я научилась игнорировать свое внезапное обнажение. Голой не снималась, но часто создавались моменты во время съемок, когда было видно чуть больше, чем мне хотелось бы. В этом бизнесе этим никто не заморачивался. И я тоже стала относиться спокойно. Только не с Гошей. В его присутствии меня возбуждало то, что он видит, как соски приподнимают тонкий шел, как грудь мелькает, когда я двигаюсь. Мне нравилось это. Я не видела никого, кроме Феникса. И творила все это только для него. Словно в транс погрузилась. Мы были вдвоем, хоть и на виду у всех. Только мы.

Знаю, Гоша тоже это чувствовал. Он желал меня. Он был возбужден не меньше. Мы оба знали, чем закончится фотосессия. Я ни капли не удивилась, когда Фенов отложил камеру, повернулся к Эле и проговорил:

— Выпроводи всех вон. Я хочу остаться наедине с моделью.

— Выпроводи всех вон. Я хочу остаться наедине с моделью.

И тут же все замолчали. Разом. Одновременно. Резко. Только басы тяжёлого рока гремели теперь в студии. Мое сердце, казалось, застучало громче ударных, заглушая музыку.

— Боюсь, это невозможно, Гош, — ответила ему Эля, едва пришла в себя.

— Тогда я боюсь, что фотки выйдут отстойные. Я не вижу ее. Мне нужен контакт с моделью без левых людей вокруг. Вы нам мешаете.

— Мы можем вести себя тише.

— Это не поможет.

— Гош, при всем моем глубоком уважении…

— Бла-бла-бла, — перебил ее Феникс. — Эль, оставь эти реверансы и выгони всех нахрен уже.

Они мерились взглядами с минуту. Эля сдалась. Она покачала головой, что-то пробормотала себя под нос.