Я даже не пыталась сдерживаться, когда он коснулся меня между ног. Громко застонала и вцепилась в него мертвой хваткой.

— Ни черта нет сил на прелюдию. Ты сама виновата, — ругался он тихо, забрасывая мою ногу себе на бедро, пристраивая член к моей влажной плоти.

Гоша провел головкой от входа к клитору, распределяя влагу. Я снова захныкала, но теперь не от горечи, а от сладости ощущений. Не успев пожалеть, что он не задержался на пульсирующем бугорке, я вскрикнула, ощутив, как Гоша одни мощным толчком заполнил меня. Он вошел так стремительно и резко, что я бы упала, наверно, если бы за спиной не было опоры в виде стены. Но приятнее было прижиматься к раскаленному Фениксу. Я вцепилась в него изо всех сил, вздрагивая и вскрикивая от каждого движения. Он сразу взял сумасшедший ритм. Выходил почти полностью и снова загонял в меня член до самого конца. Это было так сильно, так сладко, опять почти больно. Я вся сжалась, желая усилить эти невероятные ощущения. Толчок, другой третий и оргазм буквально разорвал меня на куски. Слишком быстро. Слишком мало. Не томное удовольствие, которое я могла бы смаковать, а резкий, болезненный укол, который принес сомнительное облегчение.

— Надо чаще встречаться, — прохныкала я, понимая, что Гоша тоже, скорее всего, сейчас кончит и… И вот это вот офигеть, как мало. Почти ничего после месяцев разлуки.

Феникс только хмыкнул и отпустил мою ногу, отстранился, а потом развернул меня лицом к стене. Я тут же уперлась в нее ладонями, прогибаясь в спине. Гоша снова вошел, но уже не так резко. Он стал скользить медленнее, хотя сам при этом стонал и ругался, явно желая сделать все быстро. Очевидно, его притормозил мой стремительный оргазм.

Я еще не успела прочувствовать все удовольствие от нового ритма, а Фенов уже кончал. Он выпустил изо рта рваный стон. Я почувствовала влажный от пота лоб на своем плече. Чуть качнув бедрами, я попыталась отстраниться.

— Стой, — прохрипел Гоша. — Замри. Даже не дергайся, пока я не закончу.

— Разве ты не закончил?

— Нет.

Я пискнула, почувствовав его палец на клиторе. Гоша не спешил заканчивать, ей богу. Он даже не вышел. Новый виток наслаждения закрутил меня благодаря его поглаживаниям. Феникс целовал мои плечи, иногда чуть прикусывая, терся шершавой щекой, посасывал шею, пока беспощадно поглаживал, надавливал на клитор, размазывая по кругу влагу моего возбуждения. Другой рукой Гоша теребил и пощипывал сосок, сжимал грудь. Я снова стонала в голос, сжималась, желая приблизить разрядку. От всех этих манипуляций Гоша, похоже, завелся вновь. Боже, он действительно соскучился.

Фенов шевельнул бедрами, и я протяжно завыла, почти готовая снова. В этот раз все было именно так, как я любила. Шторм наслаждения утих, качая меня на волнах удовольствия, которое хочется продлить на целую вечность, которое нарастает постепенно, подталкивая к краю все ближе и ближе. И не знаешь, чего хочется больше, остаться в этой качающей неге или сорваться вниз в кипящую пену.

Меня несло и качало, все ближе и больше. Стоны слились в один протяжный звук, и я все оттягивала и оттягивала кульминацию, пока Гоша не приказал тихо:

— Кончай, детка.

Я не могла ослушаться. Отпустила, упала, разбилась вдребезги, разлетелась осколками, чтобы снова стать цельной в его жарких объятиях. Не помню, как оказалась на ковре. Очнулась и увидела, как Гоша нависает сверху, наклоняется, чтобы целовать мои щеки, глаза, губы, нос. Я улыбалась ему, получая еще больше наслаждения от его движений. Завела руки за голову, вытягиваясь, отдаваясь целиком его ласкам, его желанию, его воле.

Гоша нашел мои пальцы своими, и мы переплели их. Держа друг друга, безмолвно обещая больше не отпускать, не бросать.

Я снова почувствовала влагу на щеках, проговорила:

— Я люблю тебя, Феникс. Люблю.

Он сцеловывал слезы с моего лица, крепко сжимая пальцы в замке. По телу Гоши прокатилась волна дрожи.

— И я тебя, детка, — ответил он тихо. — Давай со мной. Еще раз.

Я не могла ему отказать. Мое тело не имело шансов противиться этой просьбе.

Растворяясь друг в друге, мы делили нечто большее, чем просто оргазм. Нас словно путами связывало что-то глобальное и мощное. Как ритуал, как страшная клятва. Я точно знала, что после этого больше не смогу расстаться с Гошей. Он тоже это знал. Нас обоих больше не пугало ничего.

— Никуда тебя больше не отпущу, Ирсен, — проговорил Гоша, едва мы вынырнули из тугого, словно кисель, удовольствия.

Фенов перевернулся на спину, увлек меня наверх. Пристроила голову у Гоши на груди, слушая, стук его сердца.

— Даже не надейся опять слинять в Европу, — пригрозил он.

— Куда я теперь от тебя денусь, — мяукнула я, отдавая себя ему целиком и полностью.

— Надо, наверно, закончить съемку, — очнулась я спустя… пять минут? Вечность? Я не чувствовала времени, пока лежала на Гоше. Но стало прохладно, и реальность вернулась вместе с рутиной, обязанностями и прочими прелестями.

— Я закончил. Если честно, за полчаса до того, как выгнал всех. Потом просто кайф ловил, — признался Феникс.

Я вскочила с него, села рядом, засмеялась.

— Ты такой бессовестный.

— Это — да, — подтвердил он с довольной улыбкой.

Я провела ладонями по его груди, рассматривая чернильные перья феникса. И только сейчас заметила, что сквозь широкие линии словно просвечивает… сердце. Новая тату. Сердце феникса там же, где и сердце Гоши. Анатомически правильное, бордово-красное, с прожилками вен. И… оно кровоточило.