Воду мгновенно выключили, и сильные руки начали стягивать с меня одежду, но на возмущение эмоционального запаса уже не хватило. Я просто стояла, глядя в решительное лицо этерна и позволяла ему себя раздевать. Только в самом конце, когда он уже успел стащить с меня майку, обнажив грудь, и потянулся к трусикам, воскликнула:

— Я сама! — меня тут же обмотали сухим полотенцем, сверху нацепили халат, после чего Кетро начал раздеваться сам.

— Может выйдешь из ванной и прекратишь на меня глазеть? — раздался издевательский смешок. Только тогда я осознала, что стою и действительно наблюдаю за процессом оголения этерна, который успел уже снять футболку и джинсы, оставшись лишь в нижнем белье.

Молча пошла в комнату, упала на кровать и замоталась в одеяло, прикрыв глаза. Дрожь не хотела униматься, конечности заледенели, и я лежала в позе эмбриона, пытаясь согреться.

Кетро вышел из ванной, завёрнутый ниже пояса вторым полотенцем.

— Я вернусь, — сообщил он, активируя телепорт. Через пару минут вернулся уже полностью одетый в сухие джинсы и футболку. Сел на кровать, помог подняться и поднёс к моим губам бутылку с какой-то травяной настойкой.

Я отпила и закашлялась, выплюнув почти всё, что выпила, но мне не дали даже вздохнуть.

— Пей ещё! — потребовал он. Я откашлялась и начала пить из бутылки маленькими глотками. Не понимаю, как можно пить такую гадость — вкус спирта и каких-то трав.

— Дай-ка мне, — отнял бутылку, выхлебал почти половину содержимого и снова отдал мне.

Встал, скрестив руки, нахмурился.

— Надо, каким-то образом понять, кто и почему проклял Марлен передающимся проклятием страсти. И как-то снять его с Сильван.

— А с меня ты его снял? — я осознала, что ляпнула глупость, сразу же. — То есть… А ты не можешь заставить её поклясться на крови, так же как меня?

Кетро посмотрел на меня странным и долгим взглядом, в котором я прочитала очередное оскорбление моих умственных способностей. Наконец он ответил, отводя взгляд в сторону.

— Это должен сделать кто-то другой.

— Почему?

— Потому что, — он сделал паузу. — Тот, кто снимает проклятие, берёт ответственность за проклятого на себя.

— В каком смысле? — с подозрением спросила я, начиная ощущать смутную тревогу. В самом деле, почему я не подумала о том, что такое проклятие не может так просто сниматься любой клятвой на крови. Здесь должно быть что-то ещё…

— Тебе лучше не знать, а то опять начнёшь истерить в приступе самобичевания.

— Кетро! — я повысила голос. Осознание того, что я, видимо, должна Кетро гораздо больше, чем думала, а должна уже немало… — Скажи, в чём суть?

— Не твоё дело, — отмахнулся он. — Я взял на себя ответственность сам, и тебя это не касается. Проклятие разорвано, все побочные эффекты пройдут через несколько часов. Суть в том, что я не могу это сделать ещё для кого-то, не снимется с неё. Нужен другой…

— Представитель мужского пола?

— Само собой. И надо это сделать прежде, чем она попытается ещё кого-то убить или убьётся сама. Хотя мне лично не жаль эту тупоголовую волчицу.

— А меня? — спросила я.

— Что?

— Ну… Сильвн — тупоголовая волчица, тебе её не жаль. Я — подлая антропийка, почему тебе стало жаль меня?

Снова долгий и странный взгляд.

— Перье! — кажется я вывела-таки этерна из себя. — Прекрати задавать идиотские вопросы, сил уже никаких нет. Ты согрелась, кстати?

На мой взгляд вопрос Кетро тоже особой гениальностью не отличался, потому что несмотря на то, что я допила всю бутылку, продолжала трястись даже под тёплым шерстяным пледом.

— Пойду переденусь, — решила я. — Кстати, ты можешь больше со мной не нянчиться, уже ночь — спать пора.

Это я намекнула на то, что проклятия проклятиями, а время уже за полночь и академистам пора спать. Я вышла в гардеробную, ощущая неловкость от того, что этерн в моей комнате. Кажется, действие проклятия сходило, потому что мне снова стало неуютно в его присутствии, а от зелёного взгляда я и вовсе не знала, куда прятаться. Хоть он уже много раз демонстрировал благородство, помогал мне, я продолжала ощущать себя в его присутствии дико дискомфортно. Может быть дело в том, что при каждом удобном и неудобном случае меня обзывают дурой? Я боюсь даже слово лишнее сказать, чтобы не выглядеть идиоткой.

Вышла из гардеробной в плотной пижаме и тёплых носках на ногах. Кетро в комнате не обнаружила. Легла в кровать и укрылась пледом. Тут открылся телепорт, из которого вышел этерн в сопровождении Себастьяна Сверра.

— Себастьян? — от изумления я даже села на кровати. Оборотень странно смотрел на меня, как… на душевнобольную, затем обратился к этерну.

— Ты уверен, что это необходимо?

— Уверен, — сухо ответил этерн. — Ты дал слово.

Себастьян кивнул.

— Что здесь происходит? — нахмурилась я. Ощущение, что меня вообще происходящее не касается.