И люди тут вроде нормальные. Работают, не дергаются. Еремин, кажется, нормальный мужик. А Мео конкретно людей презирает. Женщина эта странная. И халатик свой могла бы как-то повежливее взять. А мне вот новый дали… Халатик. А куда старый делся?.. У них же был до меня лаборант, сто процентов! И куда же он делся? Почему я раньше про это не подумал? Юла эта все отшибла… Так это он, наверное, и доски эти на кровать положил… На которых я сейчас нежусь и денежки считаю. И считаю как мне повезло!

Паша обнаружил себя стоящим возле кровати. Сброшенное одеяло валялось на полу, доски пола неприятно холодили босые ноги. И Слая с Самантой он, наверно, приклеил. Так куда он делся-то?

Рядом с кроватью стояли какого-то допотопного вида тапки с двумя перекрещивающимися полосами из кожзаменителя. На них был виден полустертый инвентарный номер. Паша в них вчера вечером шлепал. Как, очевидно, и тот, кто был здесь до него.

Все легкие мысли и самодовольство бесследно улетучились. Освободившееся пространство заняли подозрительность и самобичевание.

На завтрак была рисовая каша на молоке и какао. Кастрюля с кашей и кастрюля с какао стояли на одном из столиков рядом со стопкой тарелок. Еду приносила бабка сурового вида и в затемненных очках.

Меланхолично расправившись с кашей, Паша налил себе алюминиевым половником какао из кастрюли. Какао пили только он и Фомин, все остальные члены группы заваривали себе растворимый кофе. Банка кофе и железный электрический чайник стояли на отдельном маленьком столике вместе с миской, в которой лежало печенье. Непонятно, можно этим пользоваться или на это отдельно скидывались? Но сейчас не было настроения об этом спрашивать. Судьба предыдущего лаборанта казалась важнее.

Просто спросить в лоб? Они же брали на работу сообразительного человека, а тут просто – дважды два сложить. Где мой предшественник? С другой стороны, может действительно сообразительный человек не будет так простодушно себя вести? Придумает что-то посообразительнее?

Вокруг дома стоял туман. Плотный и двусмысленный. Как тот, в котором когда-то потерялся Ежик. Казалось, что сейчас из тумана выйдет Лошадь. Сигарет почти не осталось.

Из тумана вышел Еремин в плаще.

– Как настроение? Готов к работе? Через пятнадцать минут пойдем.

– Николай, простите, у меня это… появились, похоже, неправильные мысли.

– Это какие? Вчера вроде все порешали.

– Насчет моего предшественника… А куда он делся?

– Предшественника?

– Лаборанта. Который до меня тут работал.

– А кто вам сказал, что до вас тут кто-то работал?

Еремин тут же сделался подозрительным.

– Ну это же элементарно. Ну как… По всем признакам.

А действительно, по каким признакам?

Паша вдруг почувствовал себя несколько глупо.

– По всем признакам! – настойчиво повторил он.

– Вообще-то, эта информация не является особенно секретной, – задумчиво сказал Еремин. – Все равно мне с вами нужно провести инструктаж… Техника безопасности… В общем, действительно, был лаборант… С ним произошел небольшой несчастный случай. Ничего серьезного, но работать не может… Ногу сломал… Потому что не соблюдал технику безопасности, понимаешь меня?!

– То есть во время испытаний?

– Да… На испытаниях. На испытаниях юлы, если конкретно. Определяли границы временного поля… Мы его предупреждали, но мы же не можем успеть среагировать, когда человек делает очевидную глупость! Мы-то в одном помещении, он в другом. Так что просто – слушай, что тебе говорят! Внимательно слушай, понял меня? Мы еще внизу вас проинструктируем. Техника безопасности – это обязательно! Все, через 15 минут возле входа. И, кстати, предупреждаю – туалета там внизу нет, так что сделай все необходимые дела сейчас. До обеда мы будем в лаборатории.

Как нет туалета?

Нормально это он меня переключил.

Конечно волновался. Сложно было представить, что там в сейфе еще может быть.

– Ну что? С Богом! – сказал Еремин.

Подошел к сейфу, открыл, нагнулся, всматриваясь внутрь. Непохож он был на верующего.

Вынул ком оберточной бумаги и бережно положил на стол. Стоило ему убрать руки, как ком качнулся и начал катиться. Еремин тут же поймал его и прижал. Повернул голову и быстро обежал всех взглядом. На лице у него появилась немного растерянная улыбка, плохо увязывавшаяся с его обычно спокойной и слегка насмешливой уверенностью. Похоже, он здорово нервничал.