Шрифт:
Сергеев снова вошел стремительно. На этот раз на нем был вообще фольклорный красный пиджак. Волосы опять зализаны назад. Про него непонятно было – то ли он боролся с преступностью, то ли ее возглавлял.
– Вот молодец! – сказал с порога. – Объявляется тебе благодарность, Пашка! И премию тебе выпишем.
– Спасибо! – обрадованно откликнулся Павел. – Только это случайно получилось.
– Случайностей не бывает, – мудро заметил Сергеев. – Дашь попробовать?
Матрешка выдала Сергееву кусочек мела в обмен на сушеного таракана, затем конфету «Мишка на севере».
– О! – сказал Сергеев. – Надо уметь останавливаться.
Развернул конфету, понюхал, завернул обратно и сунул в малиновый карман.
– Все это, конечно, забавно, но ты Коль это дело сворачивай. Давай-ка следующий.
– Товарищ полковник, – взмолился динамик, – Может, мы сегодняшние эксперименты доделаем? А новый «предмет» завтра начнем? На свежую голову?
– Коля, время! Время! Ну ладно, тебе виднее. Молодец, Пашка, так держать!
Жалко было с матрешкой так скоро заканчивать. А Еремин, похоже, еще одно золотое кольцо хотел успеть заполучить.
Шарманка
За вечерним чаем пообщались с Ритой. Павел спросил про помаду. Она сказала, что не ее цвет. Спросил: «А какой у тебя цвет?» На «ты» спросил как-то случайно, может потому, что Рита выглядела какой-то даже расслабленной. Сидела одна на кухне, дула чай с печеньками, рядом лежала раскрытая книга.
– Не такой, – ответила она. – А у тебя?
Паша воодушевленно в ответ стал врать про свой цвет. Как-то незаметно переместились с чаем на скамейку у крыльца. Было еще тепло. Клены шумели редеющей листвой, в проплешины заглядывали любопытствующие звезды и казалось, что жизнь не такая уж и тоскливая штука, и еще в ней есть, оказывается, всякие милые глупые чудеса. Выяснилось, что Рита курит, у нее была пачка длинных и тонких темных сигарет. Паша, рассказывал всякие смешные истории из жизни. Одна цеплялась за одну и вспоминалась. Почти даже и не сочинял. Рита редко что-то говорила и лица ее было почти не видно. Но сидела и не уходила. А Павла просто распирало от полноты этого вечера, хотелось еще вдохнуть и еще, и когда улегся спать на свои доски, то вдруг показалось, что они его не удержат, столько свежести он вдохнул, и сейчас воспарит над ними прямо с одеялом и уткнется в бледный почти невидимый потолок.
Это была круглая штуковина из зеленой пластмассы размером примерно как две хоккейные шайбы, положенные одна на другую. Сверху приделана ручка-крутилка. Будто кофемолка. В голове пронеслись смутные детские воспоминания.
Ну да, тренькать должна.
– Готов?
– Сейчас, погодите.
Паша приподнял, оглядел внимательнее, снизу посмотрел.
Ну тут, в общем, вариантов особых не было. Механика. Как и у юлы. И заработает, наверное, сразу. Страшновато, все-таки. Если б знать, что будет. Хотя бы приблизительно.
Что будет? Тренькать будет.
– Готов, – сказал он.
И осторожно начал вращать ручку по часовой, напряженно глядя на игрушку и пытаясь приготовиться к взрыву. Как будто к нему можно приготовиться.
Но взрыва не случилось. Ничего не случилось. Шарманка гнусно тренькала вслед за поворотом ручки, ничего похожего на какую-то связную мелодию не издавая. Павел сделал полный оборот и остановился. Поднял глаза и неожиданно обнаружил сидящего с другой стороны стола Мео. Тот держал в пальцах дымящуюся тонкую темно-коричневую сигарету, такую же, какие были у Риты, и глядел на него.
– Как это вы успели? – недоверчиво спросил Павел.
– С прибытием, – ответил Олег Евгеньевич и затянулся своей сигареткой, держа ее как-то неумело, слишком прямыми пальцами, а затем дунул дымом прямо перед собой, прямо Паше в лицо.
– Да вы чего!
Павел вскочил, опрокинутый стул загрохотал сзади.
– Ой, – сказал Мео. – Простите.
И помахал рукой с сигаретой, разгоняя дым.
– Не удержался.
Паша не готов был прощать. Но все же странность происходящего отвлекала его. Он тяжело смотрел на Мео, соображая.
– С каким прибытием? Откуда?
– Не «откуда», – назидательным тоном ответил тот. – А из когда.
– Как? – с недоумением переспросил Павел. – Что значит?..
Остановился. Посмотрел на свои наручные часы. Все нормально.
– Из когда, – повторил Мео вставая. – Из… сколько на ваших?.. Из ваших 9.53 в мои 10.57. Вот так.
И показал свои часы.
– Поздравляю, Павел. Вы путешественник во времени.
– Да. Такая вот херня, – весомо подтвердил динамик.
– Угу, – сказал Паша. – Я, кажется, понял. Замедление, что ли?..А! Противовес юлы!?
– Именно! – Мео выглядел необычно добродушным. – А у вас светлая голова. Быстро думаете, Павел.
– Погодите. То есть у меня время притормозилось… Я крутил ручку медленно, секунд 10… Это ж во сколько раз? Час прошел? Шесть минут в секунду? А если быстрее крутить?
Схватился за ручку шарманки, но Олег Евгеньевич быстро положил сверху свою ладонь.
– Стоп, стоп, стоп. Это для вас было десять секунд, а мы уж тут все извелись. Вы же застыли, как соляной столп. И это поле искаженного времени – оно для нас непроницаемо. Просто стена. Вы были как муха в янтаре, Павел. Не знали, что и делать. Вы просто взялись за рукоять и застыли. Потом уже стало понятно, что ваша рука все-таки движется. Придумали вот дымом обозначить границы. Так что вы чувствовали? Как сейчас себя ощущаете?