Лес вокруг был невесенним: пустой и чересчур суровый для Целестии, с недостатком ярких красок — отпрыск Минорных лесов. Поляны и проталины попадались первое время, потом деревья пошли гуще, и Бестии больше не приходилось растягиваться за каждым кустом. Она даже увеличила дистанцию, по возможности стараясь прислушиваться. Вот мелькнуло смутно по прошлогодним отчётам имя…

— …с Зимородком завалил дело?

— Ха, я завалил?! Да те лучше сами бы к ним сходили. Глянул бы я, как они старину Мэйрата улавливают, ох, глянул бы! Да в Прыгунках еще от побоища и кордонских допросов не отошли, да после Эльзы…

— Так что он сказал-то?

— Да что он скажет? Сперва вообще орал ругательно: так и так, передай этим, в какой дыре смертоносцев мы их видели… Да проклятия сыпал… ну, тем. За то что тогда не помогли — будто это не они с Эльзой обгадились, с одним-то иномирцем и парой артефакторов. Угрожать ещё мне начал — пушкой махать. Предатель, говорит. Ща аспидов спущу. С цацочниками, говорит, дел желать не имею. Ха… Как Эльзы не стало — в Прыгунках руки врозь, а голова в… — он споткнулся и выругался, и это очень хорошо вписалось в речь. — Слышат где-нибудь «Оплот» — окапываться начинают… тьфу, короче!

— Непонятное что-то. Они же нам с телом подсобили?

— Не они, а нежить союзническая. Пока цацочники осколки собирали — те… тьфу, не поминай об этом-то деле, а?

Надолго настало молчание, и Бестии пришлось переместиться поближе. Ступала она совершенно бесшумно благодаря магии — как на воздушных подушках. Попутно лихорадочно соображала.

Контрабандисты, значит, не при делах, хотя кто-то из бывших контрабандистов задействован. И они когда-то имели с этими типами дела. Через Эльзу? С какими-то цацочниками… Цацки… вещи… хм, артефакты. Макс Ковальски, помнится, вовсю намекал, что контрабандисты не сами спланировали свой визит к стенам Одонара. Со стороны выглядело проще некуда: атаманша Прыгунков приспособила человеческие изобретения под запитку от артефактов, так что ей теперь нужно побольше артефактов… Но ведь был же кто-то, кто помогал ей в изысканиях. И артефактов серьезных всё больше в последние годы… Группа артемагов? Секта артемагов? Хм… секта артемагов, которые собрали вокруг себя юных идиотов, вывели «пасынков» камня и почему-то хотели когда-то проникнуть в Одонар?

Бестия тряхнула головой, бесшумно перепрыгивая через канаву. Ладно, в крайнем случае — можно будет потрясти контрабандистов, если не все переговоры шли через Эльзу — кто-то что-то должен знать. С осколками скверно — если это и правда осколки Гидры Гекаты, они могут что-нибудь натворить и на остаточном фоне. И что там такое с телом? Тело… сходу вспоминалось только одна странность: от атаманши контрабандистов Эльзы, убитой Максом, осталась на поле боя только голова. Остальное обнаружить не удалось.

«Ну и для чего вам это понадобилось?»

Но просвещать ее не пожелали. Лес всё не заканчивался, а разговор шел жиденький и всё не по делу: что нет подвоза пива, и вот, в глуши торчи, не прогуляться даже, потом о каких-то девчонках, деревне, где можно поживиться, контрабандных играх и сигаретах. Только одно упоминание заставило Бестию насторожиться:

— Мерк все долбит мне насчет того случая около Одонара, — признался тот, что был пониже. — Вроде как я тогда и добычу упустил, и сам облажался…

— Мерк сам промахнулся на Ярмарке, потому пусть заткнется, — спокойно отозвался второй. — Я ж говорил, у него кривоглазие какое-то: на учебе лупит жезлом этим… ты видал? Оборжаться, чуть инструкторов не поубивал…

«Промахнулся? По ком все-таки?» — Бестия вытрясла из практеров и боевого звена максимум информации о том, что было на Ярмарке, и теперь нахмурилась.

Крупный и в меру кроовожадный болотный нечт принял ее ногу за бутерброд и с громким, радостным хрипом запустил в нее клыки. Бестия досадливо дрогнула бровью и бесшумным хлыстовым ударом отщелкнула твари голову. Почти тут же перевела часть магии на место ран, чтобы остановить кровь. Все равно сколько-то пролилось на штанину. Не привлечь бы этим остальных паразитов…

— Нежить, — сказал тот, что пониже где-то впереди. Второй хмыкнул.

— Понаползли с округи — чувствуют. Не терпится им, надо ж… — слышимость почему-то стала исчезать: — ничего, поползают… старые пни…

— Вот так сразу?

Бестия напрягла слух, но натолкнулась на какой-то фон или щит, достаточно мощный, подавляющий магию вокруг себя.

— …ни черта со своим дурацким стазисом, — на прощание донеслось еще до нее — и смолкло.

«Артефакты», — подумала Бестия. Ощущения были похожи на те, что она испытывала, когда заходила в артехран — Большую Комнату с ее тысячами опасных предметов из других миров. Здесь, конечно, фон был меньше, и она приспособилась почти мгновенно.

Начинался подъем, лес редел и отступал, но все-таки оставался таким же мрачным. Кустарник тоже поредел, но скрываться за ним было еще можно.

Начинались Кошкины Горы — не самая приятная часть Северного Края Целестии. До Альтау тут обитала довольно милое зверьё— подземная кошка с ушами, которые она бесстыдно выставляла напоказ всем желающим в виде двух огней. Кошку во время краткого правления Холдона истребили охотники за бесценными зубами и когтями, а леса и горы остались — вечной мрачностью и вечным укором. Тут даже радуга как будто была холоднее цветом.