Шрифт:
Бестия сделала шаг вперед.
Удар!
Кристо проехал по песку коленями, увязая в нем, но не снимая щита.
Удар!
Пришлось опуститься на второе колено и вдавиться в песок сильнее, а на трибунах наступила тишь, там наконец пооткрывали рты, увидев интригу…
Удар!
Кристо заскрипел зубами, чувствуя, как слабеет щит. И на ноги уже не подняться, хотя теперь уже и незачем…
Все равно он не смог бы бежать и одновременно защищаться.
Удар!
Все. Поток магии на левой руке ослабел, защита поблекла, и Бестии наконец удалось силовым потоком сковырнуть её окончательно. По-прежнему двигаясь вперед, она дернула головой в сторону серпа. Оставалось всего ничего — короткий бросок, оружие стремится к горлу противника и — над ареной должно разнестись ужасно знакомое по занятиям: «Мертв!»
— Фелла! — вместо этого разнеслось над ареной. Робким голосом Мечтателя. Бестия обернулась нетерпеливо.
Экстер стоял на своей трибуне с чрезвычайно непонятным выражением лица, а рядом с ним в тихой смеховой истерике корчилась Нереида.
— Фелла, — очень виновато прошептал Мечтатель, поднимая песочные часы. — Время… у тебя вышло время… семь секунд назад.
Тут раздался сладкозвучнейший гром, какой только мог услышать Кристо. Нет, не оваций. Клацающих зубов. Отпадающих челюстей!
«Феноменальный идиотизм» торжествовал победу над невероятной боевой мощью и невероятным же опытом.
Серп недоуменно завис в воздухе, на трибуне Фрикс заперхал в кулачок, а Кристо быстро понял, что он уже нагулялся по арене, и, по-по крабьи переваливаясь и охая под нос, с арены удрал. Когда Бестия с яростным рыком обернулась в его сторону — ее встретило пустое место и столбик пыли от подошв кроссовок.
Стиснув зубы и побагровев, Фелла обернулась к трибунам.
Там потихоньку уже начинали ликовать. Кристо все-таки был артефактором, а Бестия была завучем и руководителем звеньев, потому ее не любили гораздо больше. И потом, сознание того, что пятого пажа можно провести при помощи заурядной тупости… в этом было что-то совершенно восхитительное!
Над Бестией теперь не смеялся разве что Мечтатель, который, как известно, не смеялся вовсе.
Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, со щеками, горящими как от пощечин, Фелла нашла взглядом на трибунах своего настоящего противника в этом поединке.
Макс прочитал по ее губам свое имя, а по глазам — что зря остался в Целестии. Фелла выразительно сжала рукоять серпа.
Ковальски постучал пальцем по лбу, напоминая, что серп — это хорошо, но иногда можно бы и мозги включать.
Бестия молча развернулась на каблуках и отправилась с арены на десятиминутную передышку.
— А я думала, она тебе пошлет воздушный поцелуй, — вздохнула Мелита. — Или это мифы — что воины уважают сильных противников?
— Н-ну, в таком случае ей следовало бы посылать воздушный поцелуй Кристо… — заметил Нольдиус с неким колебанием. Ковальски и Мелита немедленно воззрились на него, как на высшее чудо Целестии. Заумник, представив себе нарисованную картину, притих и больше реплик не подавал.
Кристо появился на трибуне через пару минут и в ореоле ликования. Ковылял он еще неловко и был бледноват — потратил много магии — зато физиономия была полна торжества. Он начал с того, что выдернул из рук Скриптора, сидевшего ниже, бутылку с шипучкой из шиповника и жадно к ней присосался.
— Фу-у-фырк! — оторвался от бутылки нескоро и плюхнулся на освобожденное Дарой место. — Полная смурлятина. Весь копчик отбил и спиной приложился, пока летел. На коленках дырки протерлись, пока она меня прессовала — во!
— Не говоря о том, что ты подарил цветы Фелле Бестии, — лукаво вставила Мелита
— Некрасиво вышло, — согласился Кристо, гордясь собой и помня об уроках Дары. — Но зато хоть как-то вышло!
И окинул гордым взглядом всех, кто посмел усмехнуться при его появлении — мол, ну да, ну да, дурнем себя выставил, но ведь квалификацию прошел! А вам слабо три минуты против Бестии продержаться?
Взгляд Кристо увял, натолкнувшись на арену.
Там уже появилась Дара — первой, будто ей не терпелось. Расхаживала взад-вперед, присматриваясь к груде оружия.
И чем больше она шагала, тем меньше оставалось в Кристо победного настроения. Из него будто воздух выпускали через прореху: сначала притих, а потом не утерпел и начал тревожно ерзать на трибуне.
— По целебне соскучился? — тут же осведомился рядом с ним мрачный голос Макса.
— Да я что, я ничего, — секунда, — просто постотреть, — еще сеанс ерзанья. — Слушай, а вот как-то тухло мне по поводу этого испытания…
— Да неужто в тебя Бестия разум вколотила.
Кристо только махнул рукой — Макс почему-то тоже был на взводе.
— Бестия, она ведь… не очень-то ей понравилось, что я… ну, что мы ее так сделали? Ей сейчас убивать хочется, понимаешь? А тут Дара…
— Так ведь и убивать ей хочется тебя и Макса, — заметила Мелита, но тоже тревожно.
— Дорогая, а ты знаешь, что такое сублимация? — осведомился было у нее Нольдиус, но поймал взгляд, скучно вздохнул и умолк.
Кристо вертелся. Макс сидел с каменным лицом, на котором, как на стене, издалека можно было увидеть: «Мне на всё наплевать». Экстер Мечтатель ощутимо нервничал на своей трибуне, поглядывая то на песочные часы, то на Феллу Бестию, которая только что вернулась на арену.