Как-то Арсений решился и познакомил ее с сестрой Лидой. Саше так понравилась Лида, понравилась ее квартирка на Охте, что она с удовольствием стала бывать там и одна. Зная, что чаще всего она приходит туда по воскресеньям, Арсений тоже стал навещать сестру в эти дни. Домой они возвращались вместе – на маленьком пароходике переезжали Неву и шли домой на Пески.

Все чаще и чаще они были вместе, и наконец он сказал, что любит ее. Саша ласково улыбнулась и сказала, что и он ей очень дорог. Через несколько месяцев Арсений снял маленькую квартиру в том же доме, где жила сестра, и сделал Саше предложение.

В Петербурге они прожили два года. Они были счастливы вместе, родился сын. Но мальчик был слабеньким и прожил только месяц. Саша исхудала от тоски, постоянно плакала и горевала по малышу, и Арсений решился – бросил место управляющего и увез жену в Галич – на ее родину. Почти сразу после их приезда у Саши умер отец, и Арсений стал хозяином в доме.

В Галиче Саше стало лучше, она устроилась учительницей в женскую гимназию, Арсений стал совладельцем бакалейного магазина, через год открыл маленькую кондитерскую. Мать Саши любила зятя как сына.

Через два года родилась Нина.

Саша умерла через три месяца после ее рождения – от сильной простуды. Мать пережила ее на месяц.

Оставаться в Галиче без любимой жены было невыносимо. Дом, в котором она росла, ее вещи, ее портрет на стене, где она была изображена девочкой – все это так тяжело действовало на молодого вдовца, что он, взяв дочку, уехал в Петербург.

Нина так похожа на мать – манерами, походкой, интонациями, такая же тактичная, веселая, разумная. Везде она заводит себе подруг, все ее любят, хотя сама она, кажется, к тесной дружбе ни с кем не стремится. Гуляя с ней по улицам Петербурга, Арсений Васильевич вспоминал жену. Острая боль давно ушла, но тоска осталась. Вот тут они проходили, и она рассказывала ему про новый спектакль, а вот тут – рассказывала о своем детстве в Галиче…

Все-таки хорошо, думал Арсений Васильевич, что Нина не помнит мать. Если не знаешь человека – по нему не скучаешь.

Как-то раз в воскресенье они, как обычно, вышли из дома и на углу Загородного встретили Володю.

– Здравствуйте! – обрадовался он, – а я вот… иду с урока французского. А вы?

– А мы гулять! – радостно сообщила Нина.

– Гулять? Куда?

– Сегодня пойдем смотреть Коломну, театр, Никольский собор, – перечисляла Нина то, что за завтраком успел рассказал ей отец.

Погрустневший Володя кивнул.

– Очень интересно.

– Хочешь с нами? – спросила Нина неожиданно.

Арсений Васильевич посмотрел на нее удивленно и немного недовольно. Они гуляют, он вспоминает покойную жену, и вообще им хорошо вдвоем, ведь на неделе он так редко видит дочь… не помешает ли мальчик? Но Володя так явно обрадовался, что Арсений Васильевич не смог отказать детям.

– Ты, Володя, спроси у родителей – позволят они тебе пойти гулять с нами? Мы вернемся около трех часов.

Володя сбегал домой, быстро вернулся и сказал, что отца не было дома, но мама позволила и даже обрадовалась, что он пойдет с ними гулять…

Так начались их совместные прогулки. Арсений Васильевич на неделе придумывал маршруты, вспоминал рассказанное женой и то, что он читал, и с удовольствием показывал детям город. Володе все нравилось, все удивляло, и, вопреки опасениям Арсения Васильевича, он нисколько им не мешал. Нина тихонечко рассказала ему о смерти матери и о том, что отец часто водит ее по тем местам, где сам гулял с мамой, и Володя тактично замолкал или отходил в сторону, если Арсений Васильевич упоминал имя жены. А его искренняя радость и восторг от узнавания города были так приятны Нине и ее отцу, что они звали его с собой каждое воскресенье. Иногда Володя не мог пойти гулять, и тогда он обязательно забегал к ним в понедельник и жадно слушал об их приключениях – там они видели интересный дом, а потом прошли мимо дома, где жил Пушкин, а во дворе деревянного дома Нина видела пеструю смешную собаку, на Васильевском острове они купили у торговки по пирожку, но Нинины пирожки куда вкуснее… Арсений Васильевич смотрел на мальчишку и, не выдержав, обещал, что в следующий раз они сходят туда же и, может быть, даже снова увидят пеструю собаку.

Третий год уже шла война. О войне говорили всюду. На улицах висели сводки, газетчики кричали о потерях – наших и германских. Гуляя по городу, Смирновы и Володя часто останавливались рядом с вывешенными газетами. Если там были списки убитых или картины с поля боя, Нина зажмуривалась и быстро проходила мимо:

– Не буду это смотреть.

Арсений Васильевич соглашался:

– Ни к чему.

И дома о войне они почти не говорили. У Володи было наоборот – отец следил за военными действиями и рассказывал домашним, Дуняша сетовала на растущие цены, Эля говорила о том, что старшие девочки в их гимназии вяжут варежки для наших солдат, и приставала к родителям:

– А когда мне можно будет пойти сестрой милосердия?

Отец категорично сказал, что никогда, и мама его поддержала. Расстроенная Элька ушла из комнаты. Володя задумался, потом спросил:

– Папа, почему ты не воюешь?

Мама нахмурилась. Отец пожал плечами:

– Потому что я гражданский инженер, и мое место тут. А тебе что, хотелось бы, чтобы я ушел на войну?

– Нет, – искренне сказал Володя, – совсем нет. Как бы мы без тебя?

Отец улыбнулся:

– Какой ты еще маленький, Володя. Шпионов не ловишь?